«Президент ужаснулся тому, что в основе приговоров лежали пытки»
— Ни Белый дом, ни здания бывшего партийного руководства на Старой площади, ни кремлевские кабинеты — никакие для меня не святыни. <…> А если я рискнул сюда пойти, то лишь с одной сумасбродной идеей: помочь тем, которые в этом ничем и никем не защищенном мире, пожалуй, самые беззащитные, — вспоминал писатель Анатолий Приставкин в своей книге «Долина смертной тени». В январе 1992 года Приставкин стал руководителем федеральной Комиссии по вопросам помилования при президенте РФ, которая за десятилетие работы спасла от смерти тысячи приговоренных.
Дискуссия об отмене смертной казни в СССР активизировалась в 1980-е годы. Тогда европейские страны переставали практиковать ее одна за другой, а ООН и другие международные организации стали готовить документы об универсальном отказе от высшей меры наказания.
В 1989 году в книге «Смертная казнь: за и против» журналист Георгий Рожнов писал: «Речь сегодня идет уже не о том, надо ли казнить того или иного преступника, а о правомерности смертной казни вообще». Рожнов обращал внимание, что смертная казнь в СССР — «не исключительная, а весьма распространенная мера наказания». Она была предусмотрена за 17 преступлений, в том числе ненасильственные: хищения, взятки и валютные операции.
— В России разговоры об отмене смертной казни были среди правозащитников, большая часть населения их не поддерживала. Процесс отказа от смертной казни начал Борис Ельцин, когда сформировал общественную комиссию по помилованию. На своих знаменах она написала: «Ни одного утвержденного смертного приговора», — вспоминает кандидат юридических наук, заслуженный юрист Российской Федерации, пожелавший сохранить анонимность.
Члены комиссии, среди которых были писатели, ученые и юристы, рассматривали прошения заключенных и подавали свои рекомендации о помиловании на имя президента. С 1992 по 2000 год по представлениям комиссии было помиловано более 50 тысяч человек, а для более 1200 приговоренных к смертной казни расстрел был заменен на пожизненное заключение. «Эта небывалая форма отношений с властью, где Президент поставит подпись и человек останется жить, гвоздем засела во мне и не давала спокойно спать. Она была проста и неопровержима. Такая, что я готов был поверить в возможность чуда», — писал Приставкин.
— Деятельность правозащитников, конечно, оказала влияние на президента. Сергей Адамович Ковалев был первым председателем Комиссии по правам человека. Ельцин его уважал, с ним иногда советовался. Но решение об отмене смертной казни и все последствия этого решения принял на себя смелый порывистый Борис Николаевич, — говорит юрист. — Президент получал информацию о невинно расстрелянных по политическим мотивам. Видимо, на определенном этапе Борис Николаевич ужаснулся количеству и самому факту, что в основе этих приговоров лежали пытки, фальсификации доказательств.
В феврале 1996, когда Россия вступила в Совет Европы, она взяла на себя обязательство отменить смертную казнь. 16 мая 1996 Борис Ельцин издал Указ №724 «О поэтапном сокращении применения смертной казни в связи с вхождением России в Совет Европы».
Его часто ошибочно называют мораторием на применение смертной казни, но в указе было лишь предложение рассмотреть отмену смертной казни в проекте нового Уголовного кодекса. «Президент не мог изменить закон, но мог предотвратить исполнение смертной казни», — говорит юрист.
Население, по его словам, решение Ельцина не разделяло: «Я полагаю, из-за этого он потерял голоса нескольких миллионов избирателей». Не были рады переменам и силовики. «Они просто по роду занятий должны поддерживать смертную казнь и репрессии. Кроме того, что таким образом силовики расправляются со своими противниками, это еще и важное средство давления для выколачивания признаний», — полагает юрист.
Человека запугивали смертной казнью, он брал на себя вину на себя, признавался и оговаривал других в расчете на то, что его не расстреляют. По словам юриста, это часто практиковалось в делах о хозяйственных преступлениях: хищение на сумму свыше 10 тысяч рублей могло повлечь расстрел.
— Когда Нильс Кристи, известный криминолог, приезжал в Московский государственный университет, то его слова о недопустимости смертной казни вызвали среди профессуры и студентов бурную, чтобы не сказать бешеную реакцию. Ему приводили в пример разных злодеев, в том числе фашистов, и он объяснял, почему нельзя и их казнить — в том числе Рудольфа Хесса, коменданта Освенцима, — рассказывает юрист.
«Милосердие не вписывается в новый курс государственной политики»
С 1992 по 1996 год в России казнили 131 человека. 16 апреля 1997 года позиция президента была легализована: Россия подписала Протокол №6 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод, документ вводил мораторий на исполнение расстрелов.
2 февраля 1999 Конституционный суд вынес Постановление № 3-П о недопустимости назначения смертной казни — этот запрет был связан уже не с нормами Европейской конвенции по правам человека, а с положениями российской Конституции. Она временно допускает применение смертной казни при условии, что обвиняемому было предоставлено право на суд присяжных. Конституционный суд решил, что до создания судов присяжных на всей территории страны смертные приговоры будут нарушать равенство граждан перед законом. В 2009 году Конституционный суд подтвердил свою позицию, назвав отмену смертной казни в России «необратимой».
В 1997 и 1998 году судьи продолжали выносить смертные приговоры (106 и 116 соответственно), но казней не было. Последним расстрелянным стал в 1996 году маньяк Сергей Головкин.
Девять смертных приговоров были вынесены уже после решения Конституционного суда — в знак протеста, считает собеседник «Черты». За смертную казнь тогда выступали 89% опрошенных судей.
«Судьи писали в приговорах, что, «несмотря на решение Конституционного суда, мы подчиняемся только федеральному закону”. Решение Конституционного суда — это не закон, поэтому расстрелять», — вспоминает юрист.
Летом 2001 года работу Комиссии по помилованию приостановили. По словам Анатолия Приставкина, это случилось после того, как в администрацию президента пришел «кадровик из ФСБ Виктор Иванов». С января по август 2001 года новый президент Владимир Путин помиловал всего 10 человек, хотя годом ранее за тот же период было помиловано больше 12 тысяч осужденных.
«Милосердие не вписывается в новый курс государственной политики. Эта политика с каждым месяцем и с каждым днем приобретает все более авторитарный характер. Авторитаризм с милосердием не совместим», — говорил член Комиссии, историк и писатель Владимир Илюшенко. В декабре 2001 года Путин ликвидировал Комиссию по вопросам помилования.
«Я не прошу помилования за преступление, которого не совершал»: казненный по ошибке
Смертная казнь, по словам правозащитников и социологов, не решает проблем в обществе. Самый первый и очевидный аргумент за ее отмену — необратимость. Убитого человека не вернуть, а риск судебной ошибки высок — «особенно в ситуации, когда пытки процветают в стране», отмечает юрист.
Сколько человек в СССР и России казнили ошибочно, точно неизвестно. По словам юриста, об этом есть лишь «единичные сведения». Часто случайных людей приговаривали к расстрелу, пытаясь поймать серийного убийцу или маньяка: «Судебные ошибки по таким резонансным делам — это обычная вещь, к сожалению».
Истории, когда в результате судебных ошибок были казнены невиновные люди, происходили везде. В СССР самым известным считается дело Александра Кравченко, которого в 1979 году расстреляли по обвинению в убийстве девятилетней девочки Лены. Положение Кравченко осложнялось тем, что на момент ареста он уже отсидел срок за изнасилование и убийство ребенка. У мужчины было алиби, поэтому сначала его отпустили, но спустя пару месяцев он попался на краже. В ходе допросов Кравченко признал свою вину в убийстве Лены. После приговора осужденный заявил, что оговорил себя под давлением, и дело направили на пересмотр.
«Всеми возможными средствами от меня добивались признания в преступлении, которого я не совершал… <…> Я не прошу у Вас помилования за то преступление, которого не совершал, а хочу, чтобы Вы, высшая инстанция, более тщательно просмотрели дело и решили мою судьбу и также жизнь… <…> Даже перед лицом смерти я буду знать и говорить, что я невиновен в этом преступлении, пусть легче станет тому, кто вел следствие и не сумел найти настоящего преступника», — писал Кравченко в ходатайстве.
Чтобы добиться от Кравченко нужных показаний, в его камеру посадили уголовника, который каждый день его избивал — об этом рассказал Анатолий Приставкин. Супруге Кравченко и ее подруге, по словам писателя, «пригрозили тюрьмой и расправой над детьми». После этого обе изменили показания, сказав, что Кравченко пришел домой на полтора часа позже, чем они утверждали ранее — соответственно, алиби у него больше не было.
После ходатайства наказание Кравченко смягчили до 15-летнего срока, но в марте 1982 года приговор пересмотрели вновь, и через год Кравченко расстреляли. А в 1991 году Кравченко был оправдан.
В убийстве Лены обвиняли и серийного маньяка Андрея Чикатило, жертвами которого стали более 50 человек. В ходе разбирательства маньяк менял показания, но был осужден по всем статьям и казнен. Впрочем, вскоре невиновным в убийстве девочки признали и самого Чикатило.
«Я делаю первое для себя и невозможное для сознания открытие… Тогда… любой человек, кто бы он ни был, может пойти на эшафот невиновным. И я… И вы… И кто-то иной…», — писал Приставкин о деле Кравченко, которое он изучал уже в 1990-х.
Другой аргумент против смертной казни — в том, что она может применяться против оппозиционеров, в том числе «путем привлечения к ответственности людей за политическую деятельность, но по уголовным статьям». По словам юриста, в советское время таких случаев было «сколько угодно».
В качестве примера юрист вспоминает невозвращенцев. «За невозвращение в СССР полагалось наказание вплоть до смертной казни с конфискацией имущества». Широко применялась к нелояльным людям, по его словам, и смертная казнь за хищения. Так, директор «Елисеевского магазина» Юрий Соколов был арестован за многочисленные хищения в особо крупных размерах. «Его развели: обещали, что будет маленький срок лишения свободы. Он всех сдал, и его расстреляли [в 1984-м]. Причем расстреляли по блату, очень быстро: в два месяца поставили к стенке, хотя обычно процедура занимала полгода-год», — говорит юрист.
Несмотря на мораторий, практики де-факто смертной казни существуют и сейчас, обращает внимание адвокат Ольга Подоплелова: «Политические убийства, «гибель» людей в местах лишения свободы, «ямах», «подвалах». Формального смертного приговора нет, но результат — лишение жизни государством или с его молчаливого попустительства — тот же».
При этом смертная казнь не снижает число преступлений в обществе. «Как инструмент превенции она не работает в первую очередь потому, что преступления, за которые она назначается, часто спонтанные, не спланированные — например, убийства», — объясняет Кирилл Титаев, специалист по правоохранительной и судебной системе, профессор социальных наук Факультета свободных искусств и наук в Черногории.
О том же писал Анатолий Приставкин: «Среди тысячи и более смертников, дела которых мы за эти годы рассмотрели, нет ни одного профессионального убийцы, лишь та самая бытовуха, да хулиганы, да насильники». По его мнению, смертными казнями «бытовых разбойничков» милиционеры прикрывали «настоящую преступность».
В 2024 году, согласно опросу Левада-Центра, большинство россиян считало, что смертную казнь заслужили те, кто совершил умышленное убийство, изнасиловал ребенка или торговал наркотиками. Но вопрос о смертной казни во время социологических опросов всегда абстрактный, отмечает Титаев. В таком случае человеку сложнее испытать эмпатию. «А если спросить человека, предложив ему конкретную жертву, ответ может быть другим. Мы видим это на судах присяжных, где возникают конкретные истории».
На состояние преступности в обществе влияет не суровость или жестокость наказания, а его неотвратимость, отмечают в Левада-Центре. Пики частоты совершаемых преступлений приходятся на периоды кризисов и распада социальных связей — и законодательство тут ни при чем: «Напротив, введение моратория на смертную казнь в 1996 году в России сопровождалось последовательным снижением числа самых тяжких преступлений».
Сейчас в российских колониях, по словам юриста, находится около тысячи человек, которым смертную казнь заменили на пожизненное заключение или 25 лет. Один из них — бывший советский офицер Сергей Хвастунов, в 1992 году убивший семью дипломата: жену и двух детей. В Бутырской тюрьме он был свидетелем, как людей уводили на расстрел.
— Расстреливали всегда после 20:00, и, как только наступало это время, тишина стояла удивительная, слышно было, как муха летит по коридору. <…> А вообще чуднО было после моратория. Один пятерых убил — ему смертный приговор на 25 лет заменили, второй одного убил — пожизненное заключение. Мы удивлялись, ничего непонятно, — рассказывал Хвастунов в интервью правозащитнице Еве Меркачевой.
Хвастунов говорил, что «после моратория расслабуха пошла». По его словам, в тюремной камере стало вдвое больше «смертников» — то есть людей не расстреливали, а оставляли в заключении.
— Молодежь приехала, музыка кричит из камер — тогда транзисторы разрешили. Духовная свобода. Совсем другая обстановка была. <…> Я благодаря решению президента [Ельцина] до сих пор живой
«Первое лицо может нахмурить брови и дать поручение»
Время от времени в российском обществе вспыхивают разговор о том, что нужно вернуть смертную казнь. Часто это происходит после крупных терактов — например, весной 2024 после трагедии в «Крокус Сити Холле», где погибли 144 человека. Тогда, согласно опросу, 57% россиян поддерживали восстановление высшей меры наказания, 33% выступали против. «Гибель случайных людей в ходе атаки террористов или стрельбы в школах всегда вызывает в обществе волну острого страха, призывы к возмездию, обвинения правоохранительных органов и самой власти в некомпетентности, слабости или коррупции», — писал заместитель директора «Левада-центра» Лев Гудков.
— Крупные теракты резко повышают количество сторонников смертной казни с горизонтом от нескольких месяцев до пары лет. Потом ситуация нормализуется. Это нормальная реакция на травму — некоторый гнев, находящий свой выплеск таким образом», — объясняет Кирилл Титаев. Он добавляет, что это не уникальная российская особенность — так реагируют люди во всем мире.
За смертную казнь, по словам директора Левады-Центра Льва Гудкова, обычно «выступают пожилые, малообразованные, бедные, испуганные происходящим люди, не имеющие выхода для своего раздражения и страха». Против чаще выступают молодые, образованные и более обеспеченные люди. В крупных городах более мягкие нравы: в Москве — 46% сторонников смертной казни, в малых городах — 61%.
Смысл казни, по мнению россиян, сводится к трем главным мотивам: месть; восстановление чувства справедливости в обществе; очищение общества от неисправимых. Люди выступают за смертную казнь, потому что не могут «примерить на себя такую кару», полагает юрист. «У нас все думают, что «меня не коснется», поэтому кричат: «Распни его», полагая, что их-то уж точно не тронут — они же ничего плохого не сделали. Это коллективное бессознательное, желание мести. Люди полагают, что они отомстят и тем самым восстановят свое душевное равновесие, чувство безопасности. «Вот видите, он плохо себя вел, его убили. Теперь, значит, мы будем жить хорошо». А еще некоторые наивные люди еще со сталинских времен верят, что органы не ошибаются», — говорит юрист.
Он отмечает, что чем хуже живут люди, тем активнее они требуют смертной казни для других. «Это озлобленность и подсознательная вера, что можно искупить свои страдания страданиями другого человека», — объясняет он.
Часто призывы к смертной казни — это попытка выразить чувство страха и беспомощности, считает психолог Центра психологической помощи сотрудникам благотворительных организаций «Вдох» Ольга Сорина. В России, где чувства табуированы, люди часто не могут поделиться своими страхами с окружающими. «Призыв к возврату смертной казни — это более социально приемлемая реакция в нашей стране, чем говорить о своих чувствах», — считает психолог. При этом мысль, будто смертная казнь сделает общество более защищенным, — опасная иллюзия: «Человек отделяет себя от преступника, но на самом деле мы все в одной лодке».
Тем не менее число сторонников смертной казни в России в целом снижается. В течение последних 30 лет их доля колебалась от 24 до 41% опрошенных. А доля требующих расстрела за тяжкие преступления с 1989 по 2015 год сократилась примерно вдвое — с 37 до 18–20%.
Время от времени чиновники высказываются за возвращение смертной казни. После выхода России из Совета Европы в 2022 году заместитель председателя Совета безопасности Дмитрий Медведев допустил возврат к смертной казни. По его мнению, это возможно, «если общественная опасность тягчайших преступлений в стране зашкаливает». При этом сенатор Андрей Клишас заявлял, что отмена моратория на смертную казнь в России невозможна — ведь для этого придется менять Конституцию.
— Если государство правовое, то вернуть смертную казнь не получится, — объясняет юрист. — А если государство — это собственность государя и его окружения, то тогда все делается просто. Помните грандиозные поправки в Конституцию в 2020 году? Они ударили по краеугольному принципу сменяемости верховной власти, по праву субъектов Российской Федерации иметь собственные конституционные и уставные суды, по независимости судей и их несменяемости. Все прошло так легко, хотя речь шла об изменении основ конституционного строя! Если уж можно «обнуляться», то вводить смертную казнь в обход всех норм и правил тоже вполне допустимо, — считает юрист.
В России по его словам, для отмены моратория на смертную казнь достаточно, чтобы «первое лицо нахмурило брови и дало поручение».
Но в случае со смертной казнью одним изменением Конституции все равно не обойтись: придется изменить и правовую позицию Конституционного суда. «Конституционный суд назвал отмену смертной казни в России необратимой. Написано буквально так: «В результате длительного моратория на применение смертной казни сформировались устойчивые гарантии права человека не быть подвергнутым смертной казни и сложился конституционно-правовой режим, согласно которому происходит необратимый процесс, направленный на отмену смертной казни». Значит, надо добиться, чтобы Конституционный суд решил по-другому, для этого надо из 11 судей хотя бы шесть заменить сторонниками смертной казни», — объясняет юрист.
Адвокат Ольга Подоплелова отмечает, что существующие юридические механизмы — необратимость отмены смертной казни по Определению Конституционного суда 2009 года, международные обязательства по МПГПП — формально закрывают путь к ее возвращению.
«Но в сегодняшней России эти формальные конструкции работают ровно до тех пор, пока это по каким-то причинам нужно власти. Госмашина последние годы действует не по правовым, а по политическим и силовым мотивам, и решения принимаются вне зависимости от того, что написано в Конституции, решениях КС или международных нормах. Поэтому если возникнет политическая воля — юридические преграды найдут способ обойти. При этом нынешний режим любит церемониал и видимость легитимности и совсем без правового прикрытия действовать не станет», — говорит она.
Адвокат предполагает, как может выглядеть возможный сценарий: например, группа депутатов, правительство или Верховный суд направляет запрос в Конституционный суд с просьбой дать разъяснение по поводу толкования норм УК о смертной казни со ссылкой на прекращение членства в Совете Европы, «новые исторические условия» или «изменившуюся международную обстановку».
«И Конституционный суд, который давно утратил самостоятельность, вынесет новое решение, переворачивающее свою прежнюю позицию», — заключает Подоплелова.
