«Очередная агитка на месте разгромленного лучшего музея России» — это один из отзывов на Музей Памяти в Москве, который открылся 22 июня в здании Музея истории ГУЛАГа. Новый музей посвящен жертвам геноцида советского народа в годы Великой Отечественной войны. В экспозиции — инсталляции расстрелов и сгоревших людей, но документальных свидетельств немного, их заменяют собирательные рассказы ИИ-персонажей. Музей очевидно спешили открыть к памятной дате: большинство интерактивных табло еще не работает. Чиновники считают, что сюда надо приводить детей «начиная с 6-7 класса». Директор музея Наталья Калашникова, ранее возглавлявшая музей «Смоленская крепость» и получавшая награды за поездки на оккупированные украинские территории, считает, что миссия пространства — «сформировать у современного поколения стойкое неприятие нацизма в любых его проявлениях».
Корреспондент «Черты» посетил это место и обсудил с историком Константином Пахалюком идеи, которые там транслируют, существует ли геноцид советского народа и чем опасен подход, используемый создателями музея.
Непростой маршрут
В 1-м Самотечном переулке, как и прежде, тихо и малолюдно. На красном кирпичном здании висит свежая табличка «Музей Памяти» с нарисованным силуэтом белой птицы — то ли голубя, то ли хищника. Во дворе музея, где раньше стояла лагерная вышка Подлинная лагерная вышка была разобрана сотрудниками музея на руинах колымского лагеря «Днепровский» в Магаданской области. Ее перевезли в Москву и собрали заново. из Магаданской области — пустой плац. Созданный на деньги горожан Сад Памяти больше на себя не похож: таблички с историями репрессированных убрали. На месте лишь две вентиляционные камеры, из-за которых Музей истории ГУЛАГа закрылиОфициальная причина, озвученная властями – нарушение пожарной безопасности: якобы если на территории начнется пожар, дым проникнет в вентиляцию Московского метро. в ноябре 2024.
В холле нового музея — советские плакаты и мозаики, две белые фигурки пионеров. Экспозицию создал Национальный центр исторической памяти при президенте РФ, открытый в конце 2023 года, а визуальный материал подготовила студия «ВоенфильмКиностудия «Военфильм» создана в 2017 году режиссером и продюсером Игорем Угольниковым и директором Музея техники Вадимом Задорожным. Главная база студии — масштабный комплекс «Военфильм-Медынь» в Калужской область с натурными декорациями, раритетной техникой и аэродромом.».
На экскурсии 12 человек — в основном женщины.
— Что думаете по поводу того, что профиль музея изменился? — спрашивает девушка другого посетителя.
— Я бы ответила: «С какой целью интересуетесь?», — хихикает другая, услышав вопрос.
Экскурсовод, мужчина лет 60, с хитрым видом задает гостям вопрос:
— Сколько стран напали на Советский союз в 1941-м? Одна ли Германия?
Посетители мнутся, гид отвечает сам:
— 22 июня Германия, Австрия, Италия и Румыния объявили войну Советскому Союзу, потом к ним присоединились Венгрия, Финляндия и Словакия. Ну и еще французы, которые вроде как не объявляли войну, но огромное количество французов — по разным оценкам, от сотни тысяч до полутора миллионов — участвовали в войне на стороне нацистов. То есть это была практически та же ситуацию, как в 1242 году, во время крестового похода — ровно с теми же целями, они снова здесь.
Историк и автор книги «В поисках русской древности» Константин Пахалюк комментирует «Черте», что Румыния и Финляндия поддержали Гитлера «только по той причине, что ранее Советский Союз на них напал: в 1939 — на Финляндию, в 1940-м отжал у Румынии Бессарабию и Северную Буковину».
Создатели музея, говорит Пахалюк, продвигают логику, что «против нас воевала вся Европа, против нас был направлен весь ее потенциал».
— Тогда надо обвинять жителей Донбасса, что они воевали против СССР, потому что промышленность Донбасса несколько лет обслуживала немцев — точно так же, как французская экономика, — добавляет историк.
Экскурсовод предупреждает нашу группу: «Маршрут нас ждет непростой, потому что он посвящен не совсем Великой Отечественной войне, сколько той ее части, которая находилась вне поле нашего внимания на протяжении практически 80 лет. Президент Владимир Владимирович Путин на встрече с блокадными жителями Ленинграда в 2023 году обратил внимание, что из чувства ложной толерантности и надежды на сотрудничество с европейскими странами мы не поднимали тему преступлений против гражданского населения и военнопленных».
На седьмой минуте гид начинает цитировать Сталина и говорит об экономическом успехе СССР во время войны: «Такие темпы роста сейчас даже не снились — не только нам, и Китаю тоже».
«Запад говорит: этого не было, вы сами себя убили»
В первом зале гостям показывают ролик о начале войны — в нем рисованные персонажи и ни одного документального кадра. «Сегодня геноцид признан преступлением в российском и международном праве. <…> Нацизм, ненависть, геноцид никогда не должны больше иметь власть над человеком. Мы помним, мы не забудем, мы не допустим», — читает диктор.
В 2025 году в России приняли закон, который закрепил понятие «геноцида советского народа», и теперь страна планирует добиваться его международного признания. Экскурсовод называет это «нашим долгом перед предками» и добавляет:
— Сейчас переписывается история, и в западном мире говорят: этого не было, вы сами себя убили.
В мире, поясняет историк, есть разные специфики понимания геноцида — юридическая, научная, коммеморативная. Единого определения нет существует. «То, что мы видим в музее — это спекуляция на жертвах и размывание понятия геноцида. Это делают в том числе за счет акцента на политических абстракциях “славянство” и “советский народ”. Им нет дела до реальных групп жертв», — говорит Пахалюк. Но директивы нацистского статс-секретаря Министерства сельского хозяйства Герберта Бакке, известные как «План голодаСогласно плану, обеспечить продовольствием германскую армию и население продполагалось за счет оккупированных территорий Советского Союза, на которых в результате от голода могли погибнуть 20-30 млн человек.», были направлены именно против русских.
Кроме того, признание геноцида на международном уровне фактически ничего не меняет для государства: «Нет в мире институций, признающих то или иное понимание прошлого. От формальных заявлений политиков люди не начинают “знать и помнить”, да и реальная культурная работа выстраивается иначе. Так что разговоры о геноциде — это попытка отвлечь людей от текущей повестки, убежден Пахалюк. Более того, после 2022 года нужно было создавать у россиян чувство, что мы исторически жертвы, что весь мир против нас воюет, к нам несправедливо летят дроны и так далее. И рассуждения о геноциде советского народа, как и об исторической русофобии, — это лишь дополнительное квази-историческое измерение.
Цифры погибших советских граждан, представленные в музее, историк оценивает как более-менее достоверные: более 27 миллионов человек, из них от 7 до 8 миллионов — военные. Цифры потерь дают в масштабах всего Советского Союза, но не говорят ни слова о Беларуси, Украине и других странах, входивших в состав СССР.
«Раньше на выставках всегда звучали советские нарративы — Львовский погром, Бабий Яр, Хатынь. А тут они сузили экспозицию до территории России, и только российское выдается за советское. Они вообще выкинули из экспозиции евреев, рома, лиц с инвалидностью — не рассказывают о том, как проводилась эта политика и что она была общеевропейской», — комментирует Пахалюк.
На интерактивной карте показаны «потери из-за геноцида» в разных регионах России. Оккупированные области Украины, так называемые «новые территории», тут тоже есть.
Посетители перетекают в следующий зал. За группой следует сотрудница музея, которая сразу же встает на выходе из зала. Это усиливает и без того гнетущую атмосферу.
Нейрослоп
На стене — 102 маленькие таблички: документальные рассказы людей, переживших оккупацию. Чрезвычайная государственная комиссия, по словам гида, «собирала их на освобожденных территориях». Таблички расположены слишком высоко, шрифт мелкий, читать неудобно.
Большая часть свидетельств в Музее памяти представлена в виде нейрослопа — ИИ-персонажей, которые возникают на темных стенах.
— Давайте послушаем, что нам рассказывает мать семейства, — говорит экскурсовод и включает видео. Женщина в платке и телогрейке начинает: «Меня зовут Прасковья. Мне было 43 года, когда началась война. <…> Муж сразу ушел в добровольцы, от старших детей — ни весточки. А потом пришли нацисты. А с ними смерть, страх и голод…».
Экскурсовод признается, что это — не реальная история, а «собирательный образ», потому что «почти всегда все было одинаково».
По мнению историка, в музее не сумели действительно дать голоса людям, пострадавшим от нацизма, хотя информация о них есть в Федеральном архивном проекте или проекте «Без срока давности»: «Те материалы, что я видел, заставляют утверждать, что жертвы в Музее памяти представлены лишь как свидетели нужного нарратива, как аранжировка и часть художественного решения. Но это не способ дать им голос — иначе тогда надо менять фокус экспозиции и показывать грани разных чужих персональных опытов, не вписывающихся без остатка в политические интерпретации».
Сейчас в музее нет ни одного подлинного источника немецкого происхождения. При этом Пахалюк отмечает, что такие сохранились, например, фотографии, сделанные нацистами во время оккупации СССР, собраны в фотоальбоме историка Георгия Шепелева, изданном в 2021 году Российским военно-историческим обществом: «Там все есть: и сожженные дома, и как людей расстреливают». Среди прочих есть фотографии женщин, которые используются немцами для разминирования дороги как живой щит.
Этажом выше рассказывают о газвагенах — грузовиках, в которых людей отравляли угарным газом. Посетители смотрят, как нейрослопные дети заходят в газовую машину, отовсюду из динамиков доносятся плач и крики.
«У немцев был подход: никто не должно отягощать империю. Инвалиды подлежали уничтожению», — объясняет гид. Голос рассказывает о трагедии в Ейском детском доме в октябре 1942 года, где в газвагенах убили 214 детей с инвалидностью.
Историк Константин Пахалюк уточняет, что газваген использовали прежде всего для убийства евреев и людей с инвалидностью: «Эта практика была относительно распространенной на территории СССР».
— Большая часть Германии, большая часть всей Европы — это западные славяне. Что с ними произошло, почему появилась такая жестокость? Мы должны найти эти ответы, потому что то, что сейчас происходит на территории бывшей Украинской ССР, во многом повторяет этот подход. Мы видим технологию расчеловечивания — она применялась тогда, применяется сейчас, применялась в XIX веке против нашей страны, — продолжает экскурсовод.
Идея «мы жертвы», которая транслируется в музее, очень опасна, отмечает Пахалюк. По его словам, это способствует росту насилия: «Чем больше чувство, что тебя уничтожат, тем сильнее желание ударить первым и не думать о чужих жертвах».
— Нацисты считали себя жертвами, что весь мир несправедлив к ним, что они лишь борются за необходимое жизненное пространство, что им приходится идти на крутые меры и преступления. Вынужденная необходимость и фюреру виднее — вот два мотива самооправдания. Расстреливая евреев, они говорили: «Ну вы же начали войну. Вы опутали Германию долгами». Почему они газенвагены придумали? Потому что хотели защитить психику расстрельных команд, когда те стреляют в женщин и детей. В музее говорят о расчеловечивании, но не сказали главное: это работает, когда ты себя считаешь жертвой.
«Что чувствуют люди, когда на них наведены автоматы»
Гвоздем экспозиции стали инсталляции художника-баталиста 36-летнего Дмитрия Поштаренко. Одна изображает обугленных людей, которые будто приросли к стенам сгоревшего дома. Гид объясняет, что «это позволяет нам оказаться внутри события» и «мы должны пройти через слом».
«Переходя на эмоции, музей разрушает границы между прошлым и настоящим, погружает человека в эмоциональное переживание, не сохраняя понимания того, что это все-таки прошлое. Высказывания используются как эмоциональный фактор, а не рефлексивный. Это проблема не только российских музеев: у меня такие же вопросы к Музею истории польских евреев «Полин» в Варшаве. В последнем все же есть дополнительное интеллектуальное измерение, когда можно много чего прочитать. Но все же музей — это про наглядность, предметы и умение работать с пространством», — комментирует историк.
В другой инсталляции изображены люди перед расстрелом. Экскурсовод объясняет, что Поштаренко занимался раскопками на местах сражений и «видел смерть своими глазами». Гид добавляет, что дед художника родился под Киевом. «Я хотел бы, чтобы зрители хотя бы на секундочку представили, что чувствуют люди, когда на них наведены автоматы и винтовки», — передает экскурсовод замысел художника.
— Хорошая экспозиция должна вызывать эмоции, но не должна спекулировать на них, — замечает Константин Пахалюк. — Насколько вообще нужно стремиться к тому, чтобы вокруг нацистских преступлений делать музей эмоций? Чтобы «не допустить повторения»? Так не работает. Баталист говорит: «Я хочу, чтобы люди пережили это чувство». Проблема в том, что он сам не переживал это чувство: у него нет опыта стояния на краю расстрельной ямы. Он фантазирует и кормит фантазией посетителя.
Пахалюк приводит в пример экспозицию в лондонском Имперском военном музее, которую видел в 2011 году: «Там была комната, где имитировалось, что человек слышит и чувствует, находясь в бомбоубежище. Потом я побывал в укрытиях под реальными ракетными обстрелами и могу сказать, что ни хрена музей не передает чувств, которые вы испытываете, находясь там. Эти эмоции не воспроизводимы. Если у вас нет этого личного опыта — и слава богу. Он не нужен никому.
— Такое навязчивое желание передать это чувство я бы назвал эмоциональной порнографией. Они намеренно пытаются сильными образами травмировать человека, чтобы быстро переклеить его восприятие пропагандой, будто «нас всегда пытались убить и только в единстве мы можем победить».
Авторы экспозиции, по мнению историка, намеренно пытаются подвести человека под мысль, что настоящая история — это та, которую государство признало и утвердило.
Экспозиция «Музея Памяти», считает Пахалюк, обесценивает профессии историка и музейного работника, которые занимаются в России нацистскими преступлениями: «Зачем что-то изучать, если можно все сделать на таком низком уровне? Это музей о нацистских преступлениях, но они не сумели рассказать о них, поскольку больны презентизмом и не понимают, что музей — это не агит-методичка».
Блокада и культура
В зале, посвященном блокаде Ленинграда — довоенные санки, фото жителей и паяльная лампа, изготовленная в осажденном городе. В 2024 российский МИД безрезультатно требовал от Германии признать блокаду Ленинграда геноцидом.
— Почему в блокаду Ленинграда умерло миллион человек? Почему не наладили снабжение города? Легко сказать: это был геноцид. Почему в музее не говорят, что в Архангельске в зиму 1941-1942 умерло больше 60 тысяч человек от голода? Город находился на пути снабжения союзников. Это нацисты виноваты? Создатели музея идут по пути оправдания сталинских преступлений или провалов. «Геноцид все спишет» — вот их позиция, — считает историк.
На стене возникает изображение девочки.
— Готовы послушать?
Идет второй час экскурсии, посетители обмякли и не отвечают. Экскурсовод все равно включает запись.
Рассказывают в музее и о «культурном геноциде», когда оккупанты вывозили музейные ценности. При этом понятие «культурный геноцид» не закреплено в международном праве, его нет в Конвенции ООН 1948 года.
На фотографиях — разрушенные дворцы и музеи. Внезапно на стене возникает Константин Хабенский:
— Нацисты захватили Михайловское — место, которое неразрывно связано с Александром Сергеевичем Пушкиным. Там, где он творил, где жила его душа…
Историк Пахалюк замечает: «Они почему-то не говорят, что Псков был уничтожен Красной армией во время освобождения, а Новгород пострадал, потому что был на линии огня: долбили его и нацисты, и наши. Да, у нацистов была политика намеренного вывоза культурных ценностей, но при этом они открыли в СССР тысячи церквей. Если уж хочется, то культурный геноцид проводили большевики в 1920-30-е годы в отношении русской культуры, а нацистам по большому счету было плевать на нее — они пытались только достать что-то арийское.
Освободители
В зале «Освобождение Европы» — большая панель с названиями концлагерей и числом погибших там людей. За железными воротами — фигуры окровавленных пленников. Посетителям показывают халат медсестры, которая прошла через Бухенвальд, и весы. На таких, объясняет экскурсовод, нацисты взвешивали волосы жертв и потом использовали их в военной промышленности.
Посетителям снова включают видео, один из персонажей говорит: «Нацисты — это не люди». В финале звучит цитата Уинстона Черчилля: «Будущие поколения признают свой долг перед Красной армией так же безоговорочно, как это делаем мы…». Экскурсовод пожимает плечами:
— Хоть мы дали его цитату… Надо помнить, что именно Англия была фактически создателем нацистской Германии и подготовка нацистской идеологии расового превосходства — чисто английское изобретение.
Историк называет это заявление «абсолютной глупостью и антинаучной фантастикой». «Идеология и практика нацизма была очень синкретической, вбирала в себя много чего, что было по всему свету. Например, концлагеря нацисты отчасти подсмотрели из ГУЛАГа, а восприятие Востока как колонии — в британском колониализме. Даже в практиках стерилизации лиц с инвалидностью нацисты не были одиноки. Еще Зигмунд БауманБританский социолог, профессор Лидского университета, известный своими исследованиями современного общества. обратил внимание на то, что нацизм не уникален по своим составным частям, но уникален в их компиляции.
Нюрнбергский процесс
К финалу третьего часа экскурсии ряды гостей редеют. Некоторые женщины утирают слезы. В зале, посвященном Нюрнбергскому процессу, показывают документальные кадры. Диктор говорит:
— После победы во Второй мировой войне оставалась еще одна принципиально важная задача — не допустить повторения подобного. Для этого надо было публично осудить преступления нацистов, виновных в массовых убийствах, в грабежах, в терроре, геноциде и разрушениях. <…> За все время процесса, которое длилось 316 дней, заседаний было более 400. <…> На Нюрнбергском трибунале советская сторона доказала преступления нацистов в Советском Союзе.
По словам историка, были разные идеи, как после войны поступить с военными преступниками. «Сталин думал о показательном процессе, американцы уцепились за эту идею. Именно американцы пробили то, чтобы процесс был состязательным. У нацистов были свои адвокаты и возможность привлекать собственные доказательства. Суд был открытый, публичный».
Советская делегация, по словам историка, «выглядела плохо»: у нее не было опыта участия в подобных процессах, потому что советское правосудие не предполагало состязательности: «Они допрашивали людей по советской схеме, пытались их выкручивать».
На процессе Советский Союз неудачно пытался переложить свои преступления в Катыни на нацистов, также всплыли секретные протоколы к пакту Молотова-Риббентропа: их не приняли к рассмотрению, но они были подсвечены публично. Пахалюк отмечает: «Когда процесс закончился, Сталин отказался награждать участников советской делегации. Он был недоволен результатами: часть подсудимых избежала наказания, получить площадку для пропаганды и заткнуть рот нацистам не удалось».
На прощание экскурсовод говорит: «Мы можем ощутить холодок, который идет по спине от тех планов, которые сейчас строят против нашей страны. <…> Мы обладаем самыми большими богатствами в мире, и на нашу территорию все время нацеливаются очередные граждане, которые говорят: «А почему это должно принадлежать именно им? Это наше». Мы понимаем, что жизни спокойной нам точно не дадут.
