«Они нормальные люди»
На залитой солнцем крыше белого одноэтажного дома трудятся двое мужчин. Они меняют расколотый шифер, а снизу новые плиты им подает помощник. На скосе с молотком и кровельными гвоздями сидят хозяин дома, невысокий лопоухий лет пятидесяти Василич, и его приятель — крепкий лысый Слава.
От соседнего кирпично-деревянного дома остались лишь обгоревшие стены, и то одна из них кренится к участку Василича. Он с компаньонами предусмотрительно подпер ее несколькими толстыми балками и рельсом.
Дело происходит в Ясиноватой — городе в Донецкой области, где прилеты не редкость с 2014 года. Всего в восьми километрах находится знаменитая Авдеевка, с 2015 года ставшая одной из главных «крепостей» украинской армии.
— Авдеевка била по Ясиноватой, а с Ясиноватой стреляли по Авдеевке, — рассказывает Слава. — Одно хорошо, что разбили тамошний коксохимический завод, воздух чище стал. Но, с другой стороны, работы теперь нет.
Слава вспоминает, как возле его участка упал разгонный блок ракеты. Когда блок перестал гореть, Слава, ослепленный огнем, пошел на ощупь искать свою машину и, как он сам шутит, «ударился яйцами о капот».
— Оно смешно, конечно, вспоминать. Но когда сидишь и думаешь: «Хоть бы на хату не упало», оно совсем не смешно. За детей страшно. У меня дочка в 2014 году во второй класс пошла. Детства нет нихера, постоянно война, обстрелы, — сокрушается он.
Третий участник импровизированной строительной бригады, подающий листы шифера, — худощавый и высокий Виктор. Он пришел в выходной день, чтобы помочь приятелям. Виктор единственный из них троих, кто никуда не выезжал из Ясиноватой с 2014 года. Слава пытался устроиться в Мурманской области, но статус беженца ему не дали, а Василича в 2022 году мобилизовали в Народную милицию ДНР.
Виктор же работал начальником бригады в своем цеху, где латали рельсы и вагоны. Мобилизацию, с которой сталкивался едва ли не каждый мужчина в регионе, он тоже наблюдал:
— Заходят трое на предприятие, типа мы комендатура, и охотятся за каким-нибудь пацаном, чтобы забрать его и отвезти в часть. Вот мы говорим о ТЦК украинском, ролики видели, как они людей хватают на улице, а у нас то же самое.
Самого его на фронт не брали. Во-первых, должность незаменимая, во-вторых, он уже в возрасте и не лучшей физической форме.
Виктор вспоминает, как еще в 2015 году военная комендатура ДНР привела ему в цех на железнодорожной станции пленного украинца. Тот якобы окольными путями проник из Авдеевки, чтобы оказаться в тылу сепаратистов и присоединиться там к некоему партизанскому отряду. По крайней мере, так сказали донецкие военные.
— Я говорю: «Пацаны, вы че, ебанулись, что мне с ним делать?» Они отвечают: «Да на цепь его посади, будет тебе рабом». Ну, в итоге мы его отпустили, конечно, дали денег на дорогу обратно, только я ему сказал: «Всем своим передай, что нехуй сюда ехать». А сейчас думаю, надо было оставить и показывать каждую фотографию того, что они здесь творили, — раздражается Виктор.
У жителей Ясиноватой особое отношение именно к Авдеевке. В 2014 году ненадолго в ней закрепились сепаратисты, но их выбили через несколько месяцев, а город стал укрепрайоном: оттуда обстреливали Донецк и соседнюю Ясиноватую. Зимой 2024 года российская армия захватила Авдеевку, население которой за два года штурма сократилось с 35 тысяч человек до одной. Работы там нет, и немногие оставшиеся тянутся в соседние города.
— Понимаешь, в чем проблема: они до 2022 года работали на Украине, получали и платили деньги там, кайфовали. А я отсюда никуда не выезжал, даже когда населения в городе осталось две с половиной тысячи человек. И сейчас они с освобожденных территорий приехали и говорят нам, что мы тут войны не видели, что вот их-то бомбили. Вы че, охуели? — негодует Виктор.
У него в душе засела обида из-за того, как Россия легко выдает паспорта жителям «освобожденных территорий», а ведь они еще совсем недавно платили налоги в Украине.
— Они нормальные, адекватные люди, но они спокойно там у себя сидели, пока я тещу с малой [дочерью] эвакуировал, чтоб они не видели всю эту хуйню, — начинает возбуждаться Виктор и прерывает беседу. В нем клокочет ненависть.
В этот момент Слава, который гораздо сдержаннее реагирует на разговоры о новых соотечественниках, отправляет приятеля отдохнуть.
— У нас два беженца работают из Красного Лимана. Вот они на 9 мая радостно геогриевские ленты нацепили. Я говорю: «Пацаны, вы же еще недавно зиговали на параде в Киеве», — усмехается он.
Над крышей поднимается черный гексакоптер (в России их называют «Баба-Яга», а в Украине — «Вампир») и компаньоны, замерев с пивом в руках, смотрят на него как завороженные, пытаясь понять «наш или не наш». Василич со злобным криком выбегает за забор.
«Вояки прячутся среди мирных»
Обежав дом, Василич видит на соседней улице военных. У одного из них в руках пульт управления дроном, на глазах очки с антенной.
— Вы че, пидорасы, охуели?! — орет в растянутой футболке и шлепках Василич на военных, сидящих в багажнике «буханки».
Вооруженные люди с удивлением смотрят на него и даже встают с места, пытаясь понять, что происходит.
— Вы, блять, понимаете, что тут разведчики все время летают? Срисуют вас и пизданут потом. Вас тут уже не будет, а у меня семья здесь, в этом доме! — не унимается он.
Военный выставляет руку вперед, отгораживаясь от разгневанного мужика, бьет по плечу коллеге с пультом и тот сажает беспилотник на дорогу рядом.
— Путин же сказал недавно, что мы — один народ. У них [украинцев], как и у нас, вояки прячутся среди мирных, потому что так удобнее. Точно также и по ним, и по нам прилетает, — комментирует сцену Слава. — Споры между нами есть, но нет такого, что они (беженцы с «освобожденных» территорий) какие-то прокаженные у нас.
Настолько резкая реакция Василича связана с тем, что атаки, из-за которой и идет ремонт, произошла пару недель назад. Украинцы увидели, откуда взлетали российские дроны, и ударили по этому месту. Попали в соседний от Василича дом.
— Мою дверь завалило стеной, не открыть было, — рассказывает он про ту ночь. — Всюду битое стекло. Пришлось вылезать через окно. Жена сразу в подвал спустилась, а я маму тащу по земле, а там это стекло. Ну я понимаю, что я ей живот распорю, если буду дальше тащить, остановились. И вижу — летит второй [беспилотник] добивать. Спикировал и обратно наверх — убедился, что цель поражена, а нас не тронул. Повезло.
В Ясиноватой темнеет, супруга Василича Марина накрывает на стол: ставит водку, лук, жареную рыбу. Муж бежит затопить баню и садится за стол, поднимая вторую стопку за «пацанов, которые не дожили». Он говорит, что осознает условия войны, но когда военные прикрываются мирными, подставляют их под удар подобной безответственностью, не понимает. Он ведь сам воевал.
— Нас мобилизовали и отправили в Херсонскую область, в Николаевской еще мы были. Но нам говорят, что нас там не было, потому что мобилизуют — для защиты государства, ты должен находиться на своей территории. А нас кинули как орду какую-то, — утверждает Василич.
По его словам, у него нет даже статуса ветерана боевых действий. Тем не менее, он считает, что войну надо продолжать: «Они [украинцы] будут кричать, что это их территория. А какая она их? Братья и сестры у меня все в России, а я родился тут.
Василич говорит, что встречал в Херсонской области людей, которые недовольны приходом России, но недовольны они якобы только тем, что потеряли прежний уровень жизни.
— Он железнодорожник и я железнодорожник. Я говорю: «Чем ты недоволен? А он мне: «Я без работы остался». Так я говорю: «Будет у тебя работа, ты в России останешься?» — «Ну да», — пересказывает Василич беседу с одним из жителей оккупированного региона.
«Нас не хотят слышать и знать»
В соседней Авдеевке, которую российские войска «освободили» зимой 2024 года, не осталось неповрежденных домов. Все многоэтажки уничтожены полностью и только в частном секторе еще хоть как-то можно жить. Ясиноватая гораздо благополучнее, хотя российская пропаганда уверяет, что ее «киевский режим утюжил восемь лет». Пятиэтажки и восьмиэтажки стоят целые, где-то повреждены окна, а уничтоженные дома, напротив, только в частном секторе. Разбитые дороги постепенно меняют на новый асфальт.
Чтобы попасть в Авдеевку нужно ехать под противодроновой сетью по пыльной дороге. На улицах до сих пор валяются осколки снарядов, стоят противотанковые ежи, а по обочинам лежат сгоревшие машины. Подъезды многоэтажных зданий полностью разрушены. В подвалах живут военные, что можно понять по шуму генераторов и масксетям у входов.
На улице Коксохимиков осталось всего три неразрушенных дома. В одном из них живет супружеская пара врачей. Хирург Константин и его супруга, психиатр Валентина. Обоим уже за 70. Пара собирает на своем участке всех окрестных кошек и собак, потерявших хозяев.
— Мы же остались одни на три улицы с 2022 года и все кошки со всех улиц пришли к нам. У нас их было 30, а сейчас немного совсем — 18, но я все равно хорошим людям готова отдать парочку, — смеется Валентина, поправляя свой красный кардиган.
В 2014 году они с мужем, не деля на своих и чужих, помогали раненым военным и гражданским. Когда пришли сепаратисты, лечили их, когда вернулись ВСУ, латали украинцев. Город был под контролем самопровозглашенной ДНР четыре месяца.
— Костик был единственный хирург в районе тогда. На себе на пятый этаж в квартиру таскал раненых. И за то что лечили «врагов» нас гнобили восемь лет. За все то время ни один дом на улице на пострадал, а мы ремонтировались непрерывно, — говорит Валентина.
По ее словам, бойцы ВСУ, которые выезжали на край Авдеевки, чтобы стрелять по Донецку или Ясиноватой, оставляли пару патронов или снарядов для их с мужем дома. «У них не было цели нас убить, они издевались», — подчеркивает Валентина. На вопрос: «За что?», военные отвечали: «Вы же тоже сепаратисты».
На колени к пенсионерке прыгает черный кот с ободранным кровавым ухом. Она причитает, что «негодник» снова с кем-то подрался, хотя она ему строго-настрого запретила. Валентина достает из тумбочки перекись и бинт, обрабатывает коту ухо. Он мяукает, но терпит и не убегает.
На пороге появляется и Константин, 50 лет проработавший хирургом. После ранения его руки не пригодны для операций. Он даже не может ничего держать в правой руке и здоровается, протягивая запястье.
В ходе боев за Авдеевку Валентина и Константин лишились крыши на доме, а их гараж пробило снарядом.
— Это было 4 февраля 2024 года. А 17 числа нас уже освободили (так говорит сама собеседница, — «Черта»). Шли такие дикие бомбардировки, что вы даже не можете представить. На нашей улице не было ни одного ВСУшника, ни одного военного, ничего из техники. Никого. И нас били ФАБами (фугасная авиационная бомба, — «Черта»), — вспоминает пенсионерка.
Она говорит нарочито быстро, чтобы не появлялось пауз, но в то же время мягко, не создавая напряжения и не отпугивая слушателей.
Когда ВСУ отступали, они требовали от жителей уходить с ними, якобы угрожая «спалить» их. Валентина считает, что украинцы применили запрещенный белый фосфор.
— Вы знаете, что это такое? Жара, воды нет, везде сухая трава. Все горит и ветер дикий. И мы вынуждены это гасить лопатами, чтобы на дом не перекинулось. А в этот момент Россия по нам начинает бить «Градами» (система залпового огня — «Черта»). И вот мы оказывались меж двух огней, — вспоминает пенсионерка.
Подтвержденных независимых фактов, что Украина «палила» Авдеевку белым фосфором нет. Украинские СМИ обвиняли в применении этого оружия Россию. В свою очередь Россия заявляла о наличии запасов фосфора у Украины и отрицала его у себя.
Но если ВСУ до 2022 года просто издевались над семьей врачей, называя их сепаратистами, то в России их пытались убить.
— При Украине под меня снаряды не таскали, — грустно посмеивается она.
По словам пенсионерки, бойцы 114-й бригады подложили под ее дом 152-мм снаряд, а позже стреляли в его сторону, если кто-то приближался.
— Я должна была погибнуть, — уверена Валентина.
На вопрос, почему они так поступали пенсионерка отвечает спокойно:
— Ни один человек тебе не скажет, сколько погибло мирных жителей в Авдеевке. Сколько было раненых. Мы — свидетели, которых не должно быть. Мы чересчур много знаем. Применение тяжелой артиллерии было неоправданно, сколько людей из-за этого в подвалах осталось… Мысль понятна?
Снаряд, который подложили солдаты под дом Валентины и Константина, все же взорвался, но хозяев в этот момент рядом не было. Пострадал сосед, потерял зрение. Константину же не повезло в другой раз. Возле дома «лег» снаряд «Града». Мужчину тяжело контузило, повредило руки. Сейчас они почти не разгибаются.
— Собаку разорвало, соседку разорвало, Костю страшно травмировало. Правая рука полностью от плеча до кисти была разорвана. Самое кошмарное — это контузия и повреждение позвоночника и спинного мозга. То, что здесь с нами творилось, по сей день не хотят слышать и знать, — говорит она.
Из-за количества военных и полного отсутствия гражданской власти, у них складывается ощущение, что Авдеевке просто мстят за то, что она восемь была одним из главных укрепрайонов ВСУ.
— У нас даже нет гражданской администрации. Один из немногих источников информации это была «Комсомольская правда». И вот там такой Баранец (военный обозреватель КП Виктор Баранец, бывший военный, — «Черта») все говорил: «Эта проклятая Авдеевка». И это переходит на людей и мы понимаем, что отношение к нам неважное. Мы видим, что в других городах идет восстановление, есть компенсации, а тут ничего, — жалуется Валентина.
Виктор Баранец называл Авдеевку так: «Проклятая, больше всех нам надоевшая Авдеевка». После нее, по его словам, идет Марьинка. Марьинка уничтожена полностью, на ее развалинах, по данным собеседников «Черты», живет не более 30 человек.
Единственное новое и функционирующее учреждение в Авдеевке, будто насмешка, — дворец бракосочетаний.
Несмотря ни на что, никто из героев этого материала не хочет покидать свой дом. Все они воспринимают происходящее по-разному: несправедливость, месть, проклятие. Но одно ясно наверняка: все они — жертвы одной войны.
