«Статный мужчина с усиками»
Это был процесс по наркотикам. Поймали целую международную банду — один из обвиняемых был китайцем. И я так понимаю, что решили не оставлять присяжных без контроля, чтобы не было самодеятельности.
Коллегия состояла в основном из немолодых женщин. Ведь когда идет отбор в присяжные, многие работающие люди отказываются. У нас же не так это регламентировано, как в США, где если тебе прислали приглашение в коллегию, то ты должен участвовать, а работодатель обязан тебя отпустить. В России работодатели не так лояльны к этому всему. Поэтому остались бабули… Хотя была одна пожилая женщина, которая потом голосовала за оправдание.
Причем у нее вроде даже родственники в МВД были. На отборе ведь спрашивают: «У кого есть родственники в правоохранительных органах? Если да, сможете ли вы быть объективным?». Или: «У кого есть родственники в местах лишения свободы? Сможете ли вы быть объективным?».
Но все равно в коллегии были и несколько мужиков — офисных работников. Один даже что-то типа бизнесмена или управленца.
Отбор проходил совсем не так, как в фильме «Адвокат дьявола», где адвокат очень заинтересованно изучает психологию кандидатов в присяжные. А у нас были несколько адвокатов по назначению, которым абсолютно пофиг было, что происходит… В итоге отобрали людей как будто просто по алфавиту.
У меня были большие вопросы к старшине. Понятное дело, что его избрали — очаровать этих дам ему ничего не стоило. Это был мужчина статный, с усиками. И он как-то очень вольно общался с девочками, которые работают в судебном отделе по отбору присяжных — он их как-то приобнимал… У меня сложилось впечатление, что он не первый раз [участвует в процессах]. Это нормально, присяжный может не один раз участвовать — но он, как мне показалось, был прямо своим.
Коллегию этот старшина очаровал в первый же день, когда все знакомились. Дальше он уже каждый день, пользуясь своим старшинским статусом, постоянно бросал такие фразы: «Да понятно, что они виновны», «да понятно, что их посадят», «да что они нам сказки все рассказывают». Но при этом он изображал справедливость, говорил: «Давайте относиться серьезно», «давайте не будем смеяться над ними, если что-то они не то говорят или путаются, мы же жизни решаем, судьбы». Но постоянно вбрасывал мысли, что они виновны.
И когда он зачитывал вердикт уже (виновен или нет) — там же перечислялись огромные формулы наркотиков, на целую строчку. Прочитать их без подготовки невозможно без запинок или остановок. А он читал — и у него от зубов отлетали эти названия. Мне показалось, он был [в коллегии] неслучайно.
Как силовиков внедряют в коллегии присяжных
Действующим силовикам по закону запрещено участвовать в коллегиях присяжных — их членство возможно только через пять лет после окончания службы. Однако многие юристы считают, что присутствие в коллегии даже бывшего представителя правоохранительных органов может оказывать давление на заседателей.
Пожалуй, самый известный подобный случай — дело военного аналитика Игоря Сутягина о шпионаже, 2004 год. Адвокат ученого Анна Ставицкая, а также журналисты Андрей Солдатов и Ирина Бороган заявляли, что один из присяжных, Григорий Якимишин, ранее служил в Первом главном управлении КГБ — внешней разведке.
Другой пример — дело челябинской «банды бэтмэнов», которая грабила инкассаторов, 2021 год. Адвокаты фигурантов оспаривали участие в коллегии бывшего сотрудника Росгвардии, который к тому же мог иметь связи со свидетелями из правоохранительных органов. Суд оставил приговор в силе.
Иногда участие силовиков в коллегиях не нравится даже самим силовикам. В 2011 году в Томской области прокуратура оспаривала оправдательный приговор по делу о покушении на убийство, ссылаясь на присутствие бывшего сотрудника органов внутренних дел среди присяжных. Однако Верховный суд не встал на ее сторону и не счел это основанием для отмены приговора.
«Они убийцу оправдали, а мы отменим»
Что касается судьи и сотрудниц отдела присяжных, они нарушали все, что можно. Судья заходил к нам в комнату, что-то там пояснял, когда ему казалось, что мы что-то не поняли — хотя он не имеет на это права.
«Присяжные» девочки (из отдела по работе с присяжными — прим. «Черты») заходили и говорили: «Да это наркоторговцы. Если вы их даже оправдаете, мы все равно этот приговор отменим в апелляции». Причем даже вроде как дружелюбно… Жаловались на другую коллегию — мол: «Представляете, они вчера убийцу оправдали! А мы все равно отменим этот приговор». И тут мы (в коллегии было несколько нормальных человек) их уже даже одергивали — мол, если оправдали, то, значит, не убийца. Не оказываете ли вы давление на нас таким способом? Они сразу пугались: «Ой, нет-нет, что вы! Но вы нас тоже поймите». То есть нарушения были во всем.
Во время слушаний, по закону, мы видим только то, что дозволяет судья, только те аргументы, которые он разрешил нам озвучить. Мы же полностью дело не слушаем, время от времени нас выводят. То есть, сначала открывается заседание; суд с адвокатами, прокурорами выясняет, какие будут доказательства предоставлять — и потом уже приводят нас. В итоге мы не знаем, какие возражения подавали адвокаты, например.
Нам показывали допрос одного из обвиняемых, где он признается, что получил эту партию наркотиков. Этот допрос был проведен без адвоката. Так что это недопустимое доказательство. А нам же этого не объяснили, и мы же не знали, что адвокаты возражали против того, чтобы нам показывали это видео.
Потом со стороны обвинения был свидетелем сотрудник органов наркоконтроля, который про одного из обвиняемых рассказал, что тот уже привлекался по делу о наркотиках. Ну, понятное дело, какое это оставляет впечатление у присяжных. А вообще-то мы не должны знать ничего про обвиняемых, об их прошлом. Мы должны слушать только то, что нам представляют в доказательствах [по конкретному деянию]. После этого, в принципе, коллегию надо было распускать и собирать заново. А мы все продолжали слушать. Старшина потом нам в [совещательной] комнате об этой детали постоянно напоминал.
Адвокаты, если вызывают свидетелей, сидят вместе с ними в коридоре возле зала. Понятно, что они со свидетелем что-то обсуждают, рассказывают, как сейчас будут вести допрос. А дамы из коллегии приходили и такие: «Ой-ой-ой, а вы видели? Там эти адвокаты подговаривают свидетелей — скажите то-то и то-то!». Я им пыталась объяснить, что прокуроры точно так же общаются со свидетелями. Просто у прокуроров тут отдельные кабинеты есть, а у адвокатов почему-то нету. Но на членов коллегии это оказывало нужное суду воздействие.
И совершенно некому пожаловаться на это все. Потому что я почитала закон «О присяжных заседателях», УПК — и если ты заметил нарушения, тебе абсолютно некому об этом сообщить. Ты не имеешь права выносить за пределы комнаты то, что там происходит, за это ответственность предусмотрена. А кому жаловаться тогда? Судье, который сам заходит в комнату и нарушает? Председателю суда? Единственная возможность — иногда присяжные договариваются и рассказывают о нарушениях в СМИ. А так — рассказать, что суд допускает нарушения, ты никому не можешь.
Наверное, я могла бы, когда нас заводили в зал, говорить, какие нарушения допускают сотрудницы отдела присяжных или старшина. Могла бы… Но мне тогда посоветовали не выдавать себя. Досидеть до конца, до вердикта, и чтобы мой голос был учтен в защиту невиновных, если они будут. И я так и делала. Но на самом деле я поняла, что это плохая тактика. Надо было и осаживать, и спорить со старшиной активнее, и может быть даже во время слушаний заявлять, что допускаются нарушения.
Еще был такой момент. Среди присяжных был один парень, очень активный. Он сначала прямо вот хотел [чтобы фигуранты были осуждены], говорил, что нужна смертная казнь за распространение наркотиков… А потом он вникал в судебное разбирательство, и у него появилось много нормальных вопросов. И он их то с места выкрикивал, то судье. Судья сказал: «Если у вас есть вопросы, вы пишите, мне старшина пускай передает». И он писал вопросы. А другие члены коллегии потом в комнате, когда этот парень куда-то выходил, начинали охать: «Надо как-то ему запретить! Мы же не знаем, что он там пишет! А вдруг он напишет, что судья — дурак, и что же тогда будет?»…
«Запасные говорили — вы что, офигели?»
В общем, всем вынесли обвинительный вердикт. Там у одного парня было признание вины; еще двое признали, но версию выдвинули такую, слабенькую. А по одному там было совсем не доказано — как раз по китайцу. Явно не хватило доказательств.
Коллегия боялась. Они начинали вспоминать, как в передаче у Андрея Малахова ребят молодых приобщили [к наркотикам], отравили, они умерли. Все начинали охать, квохтать. Ну и большинство проголосовало всем за то, что они виновны и не заслуживают снисхождения. Причем по китайцу сначала было шесть на шесть, а потом двое изменили свое решение. Получилось четыре на восемь — в пользу обвинения.
Запасные — у нас же было четверо запасных — потом говорили нам — «Вы что, офигели?». Мол, очень жестко осудили. Среди них тоже были нормальные люди.
Только я и парень, на которого бабули окрысились, были готовы как-то выступить, засвидетельствовать нарушения. Я потом [после приговора] с адвокатом связалась, спросила, можем ли мы как-то повлиять, чем-то помочь? Они нас даже пригласили в китайский ресторан, мы с ними пообщались. Но адвокаты решили не развивать эту тему. Может быть, по своим каналам решили его как-то доставать. Не знаю, что с ним сейчас.
Вообще у меня впечатление, что люди, которые приходят в коллегии присяжных, — они вникают в обстоятельства, им интересно. Слушают, сидят с блокнотиками, записывают. Потом обсуждают. И если бы не было такого масштабного наркотического дела, а какое-нибудь банальное убийство — может быть, и не стали бы нашу коллегию насиловать таким образом. В соседнем процессе, где слушалось дело об убийстве — то, о котором нам рассказывала сотрудница — там же оправдали чувака… Может быть, и у нас все было бы по-другому, если бы не было этого старшины.
Я увидела, как суд присяжных можно нагнуть. Но в принципе, конечно, он лучше, чем тройка судей. Хотя и среди судей встречаются нормальные. Но вероятность, что суд присяжных будет лучше, чем [профессиональный] судья, — она выше. Хотя я читала про случай, как присяжные оправдали убийцу геев. Мне не хотелось бы в такой коллегии оказаться. Да и вообще я сейчас не пошла бы в присяжные, потому что не хочу оказаться в комнате с кем-то из таких людей. Даже если от меня там что-то бы зависело. А от меня там ничего не будет зависеть.
* Имя героини изменено
