Рассылка Черты
«Черта» — медиа про насилие и неравенство в России. Рассказываем интересные, важные, глубокие, драматичные и вдохновляющие истории. Изучаем важные проблемы, которые могут коснуться каждого.

Нет иноагентов, есть журналисты

Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено
средством массовой информации, выполняющим свои функции

«Я до сих пор не могу слышать салют — меня колотит, бегут слезы»: монологи жителей Донбасса

Донбасс, война, ЛНР, ДНР, Луганск, Горловка
ПО МНЕНИЮ РОСКОМНАДЗОРА, «УТОПИЯ» ЯВЛЯЕТСЯ ПРОЕКТОМ ЦЕНТРА «НАСИЛИЮ.НЕТ», КОТОРЫЙ, ПО МНЕНИЮ МИНЮСТА, ВЫПОЛНЯЕТ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА
Почему это не так?

Кратко

Последние дни в информационном поле звучат тревожные новости о военной эскалации на востоке Украины. Власти Луганской и Донецкой народных республик сообщают об обстрелах с украинской стороны, Украина это отрицает. 18 февраля была объявлена эвакуация гражданского населения, и в пограничную Ростовскую область стянулись автобусы с тысячами беженцев. Между тем российские власти признали независимость ЛНР и ДНР. А украинский президент Владимир Зеленский заявил, что границы страны останутся прежними. При этом обе стороны усиливают военное присутствие в регионе. «Черта» поговорила с жителями Донбасса, заставшими боевые действия 2014-2015 годов.

Елена, Луганск

Мы всю жизнь жили в Луганске, а моя мама до сих пор там. В 2014 году, когда все началось, я не могла уехать насовсем, поскольку у меня была несовершеннолетняя дочь, а вывезти ее без разрешения отца я не могла. К тому моменту, как начались боевые действия, мы уже долго не жили вместе. Знаю, что он ушел в ополчение.

Сначала я приехала в Москву на заработки. По профессии я медсестра, устроилась помощницей к пожилому тяжелобольному мужчине. Делала ему уколы, помогала по дому, готовила, убирала за 25 тысяч рублей.

Когда получила разрешение на вывоз дочери, устроила ее в рыбный техникум в Дмитрове. Там было нормальное общежитие, и я могла оплачивать учебу. Она до сих пор спит плохо и прячется от салютов и петард, хотя уже взрослая, 20 лет.

В 2014 году все началось внезапно — никто ведь не верил, что людей начнут убивать. В первые дни погибло очень много мирных жителей. Как в страшном фильме, по городу ездили грузовые машины с телами. Их брезентом накрывали, но ноги торчали все равно, а с них стекала кровь. Потом отключили газ, свет. Начались мародерства, насилие.

Еще до начала событий на Донбассе я устроилась оператором пульта охраны в частную компанию. Наш инженер устанавливал у клиента сигнализацию, я принимала вызов и отправляла по адресу сигнала тревоги помощь.

Какие только сообщения на пульт не приходили. Однажды человек в военной форме взорвал гранату в кафе, в другой раз некий вояка под дулом автомата заставил девушку сделать ему минет. Она вызвала меня по тревожной кнопке, а сказать ведь ничего нельзя, чтобы себя не выдать. Я слышала только его голос: «Соси, ****(собака)». Очень много было беспредела.

Мы жили с дочкой, которой тогда было 13 лет, и мужем-колясочником на четвертом этаже многоквартирного дома. Во время обстрелов моя мама с дочкой сидели в школьном подвале. А мы с мужем — в подвале нашего дома. За короткие промежутки между обстрелами мне надо было где-то набрать воды, приготовить еду на костре на улице и разнести всем близким по укрытиям.

В школьном подвале человек двести было. И еды на всех не хватало. Один раз нашли где-то заблудшую корову и прямо во дворе школы ее убили и освежевали, чтобы накормить детей.

Я до сих пор не могу слышать салют — меня колотит, слезы бегут и хочется спрятаться. А если я на улице в это время окажусь, то бегу прочь. Сейчас я наконец оформила РВП (разрешение на временное проживание), но этот статус не дает мне право перевезти в Россию маму.

В России у меня родилась вторая дочка, сейчас ей два года. Мы работаем вместе. Так и пишу. «Ищет работу мама с ребенком, медицинский работник, Луганская область: глажка, готовка,  уколы, приходящая няня».Если разрешат хозяева, положу на диван спать, если нет, у нас коляска есть. Мы вдвоем живем, у старшей дочки уже своя жизнь, но она нам помогает, когда есть возможность. 

Елизавета, Макеевка

Я живу с полуторагодовалой дочкой в Макеевке в 20 километрах от Донецка. Мнения по поводу происходящего разделились: кто-то считает, что нужно срочно уезжать. Но на границе огромные очереди, а у меня маленький ребенок.

Ехать с ней без необходимых вещей, коляски, которая занимает весь багажник, стоять всю ночь — это издевательство. Хотя здесь оставаться, конечно, тоже страшно: если с дочкой что-то случится, я себе этого не прощу.

Все близкие знакомые тоже остались здесь. Кто-то думает, что панику наводят, только чтобы люди поуезжали. Но большая часть понимает, что война длится уже восемь лет и что обе стороны уже давно готовы к наступлению.

Я нахожусь в Макеевке и слышу звуки взрывов, но где-то вдалеке, то есть до нас еще не дошло. Люди в панике скупают в магазинах все, что можно: свечки, бумагу, гречку. У банкоматов огромные очереди, люди поснимали все деньги, которые оставались на картах.

В 2014 году мне было 13 лет, и тогда я боялась намного больше — никто ни о чем не предупреждал, а рядом с нами разрывались снаряды. Сейчас людей предупредили о возможном обострении, но никто не знает, верить этому или нет. Хотя глава республики выступил с заявлением, люди уже привыкли, что затишье и не ожидают чего-то.

Хочу пожелать людям, которые уехали, чтобы все сложилось хорошо и они смогли вернуться в целые дома. А нам, оставшимся, желаю везения.

Андрей, Горловка

Маме сказали, что ее отпустят в эвакуацию в последнюю очередь. Она  руководитель на предприятии Донбассэнерго, начальник самого большого участка газовой котельни, от которого зависят и школы, и детсады, и интернаты.

Вот уже 17 лет я живу в Москве и работаю здесь плотником. Каждый год езжу к родителям на праздники, в том числе на Новый год. В первый Новый год  бомбили сильно. Днем вроде дети гуляют, все спокойно, а ночью начиналась стрельба, и там уже не разберешь, наши это или нет.

В другой раз я гостил у них на День шахтера. Это важный для нашего края праздник, ведь Донбасс — это шахтеры. Стояла жара, а ночью был ливень с громом, и под этот гром несколько снарядов прилетели в жилые дома. В ту ночь погибла мама моего друга, с которым мы сейчас работаем в Москве.

За последние восемь лет народ стал дружнее. Раньше могли мужики и подраться на дискотеке или в баре, и повздорить. Сейчас уже на такие мелочи никто не разменивается.

C мамой созваниваюсь каждый день. Вчера говорила, что ночь прошла без обстрелов, только танки и БТР спать мешали.

Редакция «Черты»‎ благодарит за помощь в создании материала Комитет «Гражданское содействие» (признан иностранным агентом в РФ), помогающий беженцам и мигрантам.