В феврале 1955 года на имя Хрущева пришло письмо, подписанное «мать», которое начиналось со слов: «По причинам, которые Вы, конечно, поймете, прочтя это письмо, я не могу назвать себя, но поверьте, то, что я пишу, чистая правда. Моя дочь, девушка 18 лет, попала в большую беду».
В письме женщина рассказала историю о том, как ее дочь была втянута в деятельность притона, который организовал Константин Кривошеин. В этом притоне, где происходил «разврат, пьянка, совращение девушек», по ее словам, постоянно бывают: «министр культуры Александров с киноартисткой Ларионовой, академик Еголин с какой-то «Эллой» из театра Вахтангова, профессор Петров с «Аней» и много других, фамилии которых моя дочь не знала».
Хрущев распорядился провести проверку фактов, изложенных в письме. Делом занялся Комитет партийного контроля, а затем и Комитет государственной безопасности.
Факты подтвердились, и 10 марта 1955 года вышло Постановление Центрального Комитета КПСС «О недостойном поведении тт. Александрова Г. Ф., Еголина А. М. и других».
В нем сообщалось, что «именующий себя писателем и драматургом К. Кривошеин организовал притон разврата, который часто посещается некоторыми ответственными работниками».
Гладиаторы
Речь шла о пропагандистско-номенклатурной верхушке СССР: министре культуры СССР Георгии Александрове, заведующем отделом пропаганды и агитации ЦК КПСС Владимире Кружкове, руководителе Института мировой литературы академике Александре Еголине. Также в материалах дела фигурировал первый заместитель министра культуры Сергей Кафтанов и еще несколько высокопоставленных представителей идеологической элиты.
Фигурантов дела вызвали на заседание бюро Московского горкома. На это заседание приехал сам Хрущев. По легенде, основанной на рассказах очевидцев, Хрущев начал кричать на них. Особенно досталось 59-летнему Еголину. И тот, оправдываясь, ответил: «А я ничего, я только гладил…».
Так за участниками этого дела закрепилось название: гладиаторы.
Притон гладиаторов просуществовал несколько лет. Для разврата и совращения девушек использовалась квартира Александрова в Москве на улице Воровского (сейчас Поварская), а также его дача в подмосковной Валентиновке.
Студенток философских и филологических факультетов поставляли мэтры литературоведения — Еголин и Петров. Кривошеин отвечал за девочек из балетных и театральных училищ.
Влиятельные сутенеры обещали им стремительный взлет карьеры и славы. Возможностей у них было много. Если верить письму «матери», то актриса Ларионова за роман с министром культуры получила роль в фильме «Анна на шее», вышедшем в 1954 году и сделавшем ее знаменитой.
Однако большинство девушек получали в основном подарки и обещания. А когда с девушками что-то шло не так, как хотелось высоким особам, то в дело шли шантаж и запугивания.
Во время расследования была обнаружена еще одна жалоба «от матери», которую написала инструктор по культуре Пролетарского райисполкома Москвы Зинаида Петровна Лобзикова. Она также просила спасти дочь, студентку балетного училища, из притона литератора Константина Кривошеина.
Девушку заманили на дачу к Кривошеину обещанием карьеры в Большом театре. Однако министр культуры развлекался с ней недолго и передал ее Еголину. По словам матери, девушку силой удерживали на даче, пока мать не разыскала ее там и не увезла домой.
Зинаида Лобзикова направила письмо в прокуратуру. Однако сразу после этого на нее было совершено нападение, и она скончалась в больнице. В прокуратуре письмо не стали рассматривать из-за смерти заявительницы.
Негодяи
Герои этой истории были людьми весьма примечательными. Они не какие-то либералы, всплывшие на волне хрущевской оттепели, они — классические представители сталинской пропагандистской номенклатуры.
Александров — выпускник Тамбовской губернской совпартшколы, делал свою карьеру по мере становления сталинского режима. И в 1940 году дослужился до начальника Управления агитации и пропаганды ЦК ВКП(б).
С Еголиным он сблизился как раз в Управлении пропаганды и агитации, где тот работал заместителем начальника (Александрова) и заведующим отделом печати.
А в 1946 году они вместе написали на имя Жданова докладную записку «О неудовлетворительном состоянии журналов «Звезда» и «Ленинград»», в которой разоблачали «идеологически вредные и в художественном отношении очень слабые произведения» таких авторов, как Анна Ахматова и Михаил Зощенко. Эта записка стала основанием для постановления Оргбюро ЦК ВКП(б), после которого Зощенко и Ахматову исключили из Союза писателей СССР, их перестали печатать, а книги изъяли из библиотек. Кроме того, их лишили продуктовых карточек, что в послевоенном 1946 году было почти равносильно голодной смерти. Впрочем, тут советская власть проявила гуманизм и право на получение продуктовых карточек им через месяц все таки вернули.
«Умер Еголин — законченный негодяй, подхалим и при этом бездарный дурак. Находясь на руководящей работе в ЦК, он, пользуясь своим служебным положением, пролез в редакторы Чехова, Ушинского, Некрасова — и эта синекура давала ему огромные деньги […] Он преследовал меня с упорством идиота. Он сопровождал Жданова во время его позорного похода против Ахматовой и Зощенко и выступал в Питере в роли младшего палача», — так в дневниковой записи от 8 мая 1959 года отреагировал на смерть Еголина Корней Чуковский.
Традиционные ценности
Гладиаторы ничего нового не придумали. Они действовали по заведенным в сталинской номенклатуре традициям.
Авель Енукидзе — один из самых влиятельных людей в советском руководстве и ближайший соратник Сталина — еще в 20-х годах создал систему поставок юных девушек для себя и других представителей партийно-хозяйственной элиты. С помощью девушек, а потом и девочек, он не только удовлетворял свои потребности в разврате, но и контролировал часть руководства партии.
Часто цитируют дневниковую запись Марии Сванидзе, дружившей с женой Сталина и хорошо знавшей жизнь обитателей Кремля:
«Авель, несомненно, сидя на такой должности, колоссально влиял на наш быт в течение 17 лет после революции. Будучи сам развратен и сластолюбив, он смрадил все вокруг себя: ему доставляло наслаждение сводничество, разлад семьи, обольщение девочек […] он с каждым годом переходил на все более и более юных, и наконец докатился до девочек в 9-11 лет […] Женщины, имеющие подходящих дочерей, владели всем. Девочки за ненадобностью подсовывались другим мужчинам […] Чтобы оправдать свой разврат, он готов был поощрять его во всем».
Эта запись была сделана сразу после того, как Сталин в 1935 году решил избавиться от ближайшего круга и отправил Енукидзе в отставку. Расстреляли Енукидзе уже в 1937 году за шпионаж.
Всесоюзный староста, глава советского правительства Михаил Калинин, очень любил молоденьких балерин. Он заваливал их подарками, приглашал на ужин, заигрывал, возил к себе домой. Отказать ему было невозможно.
В балетных кругах рассказывали разные истории, в том числе и вполне жуткие. Так что и за совращением юных балерин была номенклатурная традиция.
Самым близким для гладиаторов примером был Лаврентий Берия, которого в конце 1953 года, как раз в разгар деятельности притона в Валентиновке, судили за многочисленные преступления. На этом суде не жалели никаких самых шокирующих подробностей, в том числе связанных с сексуальным насилием.
В частности использовали подробные показания полковника Рафаэлья Саркисова, руководителя службы охраны Берии. Он сообщил, что во время службы выполнял роль сводника: регулярно подыскивал и приводил в том числе силой к Берии юных любовниц.
Конкретные показания Саркисова, как и весь суд над Берией, могут вызывать большие сомнения — Хрущеву и Маленкову надо было максимально очернить главного соперника в борьбе за власть. Но для людей из номенклатуры именно обвинения в разврате и использовании власти для сексуальных утех были понятны и достоверны.
И тут важно отметить, что Берию и Енукидзе «уничтожили» не из-за их сексуальных оргий и насилия над девушками. Это советских властителей не возмущало и не волновало. А если и появлялись сливы о «шокирующих сексуальных историях», то только для решения политических задач — уничтожения соперника.
С гладиаторами скорее всего произошла та же история. Хрущеву теперь надо было максимально ослабить Маленкова и ему очень на руку был скандал с притоном, который регулярно посещали его ставленники — министр культуры и заведующий Отделом пропаганды и агитации ЦК КПСС.
Сам по себе разврат и совращение юных девушек воспринимался как понятная шалость.
Судьба гладиаторов
Несмотря на постановление ЦК и расследование, выявившее очевидно противозаконные действия, дело не стали передавать в прокуратуру.
Посадили только Кривошеина, причем не за сводничество и содержание притона, а за спекуляцию и подпольную торговлю антикварной живописью.
Александрова сняли с поста министра Культуры. Его отправили в Минск, где он работал заведующим сектором диалектического и исторического материализма Института философии и права.
Владимир Кружков лишился своей должности в аппарате ЦК КПСС. Был отправлен в Свердловск и возглавил там газету «Уральский рабочий». Впрочем, через шесть лет его вернули в Москву, где он возглавил Институт истории искусств.
Сергей Кафтанов, который фигурировал в материалах дела, не просто не пострадал, а после отставки Александрова занял пост и. о. министра культуры. А через пять лет был назначен председателем Государственного комитета по радиовещанию и телевидению.
Еще один фигурант дела, Михаил Иовчук, тоже никак не пострадал. Продолжил карьеру и стал заведующим кафедрой истории марксистско-ленинской философии на философском факультете.
