Чудо искусства
Любое творчество помогало людям пережить тюремный ад. Узница нескольких лагерей, актриса и театровед Тамара Петкевич в своей книге «Жизнь — сапожок непарный» вспоминала, как однажды в лагере выступал музыкальный театр:
«Это воспринималось как чудо. Люди уходили в свои бараки и засыпали счастливым сном. Вдруг выпадала такая ночь, когда все отходило. Все окружающее казалось бредом, кошмаром, которого не может быть, и снилось что-то хорошее».
Рисовали карандашами, свиной кровью и даже вываривали краску из своего белья. У каждой заключенной — своя история: кто-то попал в лагерь с художественным образованием, другие открыли свой талант уже в неволе.
«В этом домике работаю, дальше — клуб, сейчас снега еще больше, выше крыш горы. 3 IV 49». Источник: museum.memo.ru
Алла Березкина. Цветные портреты семьи и узниц Ангарского лагеря
Инженер-электрик Алла Березкина оказалась в ГУЛАГе за то, что несколько месяцев прожила в немецкой оккупации. Девушка родилась в декабре 1912 года в Санкт-Петербурге. В 28 лет, накануне войны, Алла получила диплом и устроилась в институт связи им. Бонч-Бруевича. В блокаду ее вместе с матерью и 3-летней дочерью эвакуировали по дороге жизни в Кисловодск.
Через несколько месяцев, в августе 1942 года, город оккупировали немецкие войска. Березкина тогда работала техником на телефонной станции, которая была вынуждена обслуживать немецкие части. Вскоре девушку с семьей угнали в лагерь в Германию.
Вернувшись в 1945 году в Ленинград, Алла работала научным сотрудником Центрального музея связи им. Попова. Но уже следующей зимой ее арестовали, обвинив в пособничестве нацистам во время жизни в Кисловодске. Березкину приговорили к 10 годам лагерей с конфискацией всего имущества.
Срок она отбывала в Ангарском лагере в Иркутской области: работала на лесоповале, поваром. В перерывах между работой стала рисовать цветными карандашами портреты семьи: мужа, мамы, дочери и солагерниц.
На рисунках Алла тщательно документировала имя, фамилию и отчество арестантки, ее профессию и тюремный срок. Передавать рисунки на волю Березкиной удавалось через вольнонаемных, расплачиваясь продуктами.
В декабре 1952 году Березкину перевели в Нижне-Амурский лагерь, а за два дня до нового, 1957 года — освободили. После реабилитации Алла Березкина поселилась в Москве, где умерла в 2000-м году.
Больше рисунков Аллы Березкиной — на сайте музея Мемориала.
Ирина Борхман. От агитационных плакатов — к пейзажам свиной кровью
Ирина Борхман, родившаяся в Москве в дворянской лютеранской семье, к моменту своего ареста была уже состоявшейся художницей. В 1922-м она окончила ВХУТЕМАС, к 1931 году — Школу прикладного искусства в Мюнхене и Институт изобразительного искусства им. Бритша в Штарнберге.
В 32 года Борхман вступила в Московский союз художников, работала в области декоративного искусства. Из материалов следственного дела известно, что накануне Великой Отечественной войны Ирина жила в доме 15/16 по улице Чернышевского — сейчас это Покровка.
Оказавшись в 1941-м году в эвакуации в городе Фрунзе (нынешний Бишкек), Борхман работала в мастерской «Окна ТАСС» — вместе с другими художниками создавала агитационные плакаты с призывами к защите родины. Осенью ее арестовали по обвинению в шпионаже — якобы у нее была связь с немецким консульством. Ирину приговорили к 10 годами лагерей и пожизненной ссылке.
В Карагандинском лагере Борхман ремонтировала одежду на швейной фабрике, а когда заболела пеллагрой, ее перевели на сельхозработы. : занималась садоводством, была поварихой на овцеферме, истопником. Там она снова стала рисовать: расписывала кабинет начальника строительной части делала зарисовки, писала пейзажи. Некоторые работы выполнены акварелью, другие — свиной кровью.
Много лет спустя искусствовед Дана Сафарова, которая собирала работы для карагандинского музея искусств, вспоминала свою встречу с художницей:
«Ирина Александровна Борхман уже плохо слышала, была старенькой бабушкой, ей было за восемьдесят. Она вытащила рисунок со словами: «А это я нарисовала свиной кровью». Ирина Александровна вспоминала: ей так хотелось рисовать, что она взяла свиную кровь, нашла тоненькую палочку, и нарисовала Борьку. У художницы не было карандашей и красок. А еще была «живопись клопами». В бараках было очень много этих насекомых. Когда их убивали, получались абстрактные картины на стенах».
После лагеря Ирина Борхман еще пять лет провела в ссылке. В 1956 году художница была реабилитирована, вернулась в Москву и восстановилась в Союзе художников. Оформляла ЦПКиО им. Горького для Международного Фестиваля молодежи в Москве в 1957 году. Умерла в 1995 году в возрасте 93 лет.
Больше рисунков Ирины Борхман — на сайте музея Мемориала.
Алла Васильева. Шуточный автопортрет и лица тюремных начальников
Еще одна выпускница ВХУТЕМАСа, художница Алла Васильева, была арестована в 36 лет как жена изменника родины. Ее мужа, бывшего эсера Клавдия Протопопова, расстреляли в мае 1938, а Алле через два месяца дали пять лет лагерей с последующим поражением в правах на три года.
Ее отправили в Акмолинский лагерь жен изменников родины — АЛЖИР. Васильевой, насколько это возможно, повезло: она работала по профессии в культурно-воспитательной части. Параллельно рисовала цветными карандашами пейзажи, портреты заключенных и сотрудников лагеря.
В 1940 году Алла написала тройной портрет женщин: под вторым написано «Хлеборезка», под третьим — «Медсестра». Сохранился шуточный автопортрет художницы «Волос на кисточку», где она состригает шерсть с животного. Рисунок показывает, как трудно было добывать инструменты для творчества.
В 1943 году Васильева освободилась, но осталась жить в ссылке — ей дали комнату недалеко от лагерной зоны. Через несколько лет переехала в Малоярославец Калужской области, а потом и в Калугу, где работала в Горпромкомбинате — придумывала новые образцы рисунков портьер, ковров, подушек, скатертей. Васильева также научила коллег расписывать ткань рельефными красками — это позволило ускорить работу и перевыполнять план.
После смерти Сталина художница смогла вернуться в Москву и получить реабилитацию. Этот период Васильева в своих воспоминаниях «Моя жизнь» называла «самым унылым»:
«Пожалуй, можно разделить мою жизнь на три периода, резко отличающихся друг от друга. Первый, конечно, самый счастливый; это — детство, юность, годы учения, увлечения искусством. Второй — самый тяжелый; это — изгнание из Москвы, лагерь и последующая ссылка. Третий — самый унылый; это возвращение на «круги своя»: наступающая старость, болезни, отсутствие какой-либо деятельности, кроме кухонной, и отсутствие около меня близких по духу людей».
Больше рисунков Аллы Васильевой — на сайте музея Мемориала.
