Рассылка Черты
«Черта» — медиа про насилие и неравенство в России. Рассказываем интересные, важные, глубокие, драматичные и вдохновляющие истории. Изучаем важные проблемы, которые могут коснуться каждого.

Нет иноагентов, есть журналисты

Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено
средством массовой информации, выполняющим свои функции

«Врач должен подобрать правильный лист подорожника»: гинеколог о дефиците лекарств и медицине под санкциями

контрацепция, таблетки, лекарства, препараты
Читайте нас в Телеграме
ПО МНЕНИЮ РОСКОМНАДЗОРА, «УТОПИЯ» ЯВЛЯЕТСЯ ПРОЕКТОМ ЦЕНТРА «НАСИЛИЮ.НЕТ», КОТОРЫЙ, ПО МНЕНИЮ МИНЮСТА, ВЫПОЛНЯЕТ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА
Почему это не так?

Кратко

Санкции пока не коснулись фармацевтического рынка, крупные концерны продолжают поставлять лекарства в Россию. При этом в аптеках все труднее найти нужные препараты, а цена на медицинские услуги растет. С чем связан дефицит? Обоснованы ли страхи, что скоро в России станет нечем лечится? Мы поговорили с главным гинекологом сети «Клиника Фомина» Оксаной Богдашевской о женском здоровье: что можно сделать уже сейчас, чтобы меньше зависеть от наличия препаратов в аптеках, и как события в мире повлияли на желание женщин рожать детей.

— Сейчас мы часто читаем в соцсетях, слышим от знакомых, что в аптеках стали заканчиваться препараты, в частности оральные контрацептивы. При этом их производители не заявляли об уходе из России. С чем связан дефицит?

— Все скупают лекарства в промышленных масштабах. У меня есть фотографии от моих пациенток, которые покупают упаковки на год вперед. Аптеки уже пытаются это ограничивать: обязательно просят рецепты, хотя раньше лекарства часто отпускали и без них. Опасения женщин понятны, но фармацевтические компании, которые поставляли комбинированные оральные контрацептивы, не уходят из России. Наоборот, они подтверждают сотрудничество. Сейчас, несмотря на все логистические трудности, проблем с поставками нет. Так что у нас есть повод для умеренного оптимизма.

Стоит пересмотреть контрацептивную стратегию, чтобы не зависеть от колебаний курса доллара и наличия препаратов в аптеке. Если женщина понимает, что ближайшие несколько лет не планирует беременность, то можно рассматривать долгосрочные методы контроля рождаемости. Есть левоноргестрел-высвобождающие системы (Внутриматочные контрацептивы, «спирали», выделяющие в полость матки гормон левоноргестрел — Примеч. «Черта». ), они защищают до пяти лет. В мае после ребрендинга на наш рынок возвращается контрацептивный имплантат, он дает защиту на три года. В конце концов, есть еще негормональная пролонгированная контрацепция, металлосодержащие внутриматочные контрацептивы — то, что в быту называют спиралями. Их производит и Россия, и Беларусь, и они приличного качества. Контрацепция — это не только пилюли, и подобрать соответствующий способ можно каждой женщине.

— Часто оральные контрацептивы назначают еще и для выравнивания гормонального фона и менструального цикла. Если препаратов не будет, чем их заменять?

— Я на протяжении многих лет последовательно выступаю против такой позиции. Основное показание у всех комбинированных оральных контрацептивов — это контрацепция, и применяться они должны исключительно с этой целью. Их дополнительные преимущества должны учитываться при подборе конкретного препарата для конкретной пациентки, не более того. Безграмотно говорить, что нужно принимать контрацептивы для нормализации цикла.

— Если отойти от темы контрацепции: что будет с другими препаратами от гинекологических заболеваний? Можно ли полагаться на лекарства отечественного производства?

— Говорить сегодня про катастрофу в лекарственном обеспечении — сеять панику. Это не так. Все фармсырье все-таки идет из Индии, а уже потом из него сделают «Виагру» или дорогостоящие антибиотики. Вопрос только в том, насколько быстро индийские или китайские компании смогут перерегистрировать дженерики.

Раньше в России часто пользовались только оригинальными препаратами — они всегда лучше дженерических копий. В этом смысле мы избалованная страна. Мы можем лишиться этих препаратов, но неправильно говорить, что скоро в России начнут лечиться листом подорожника. Высшее медицинское образование позволит врачам подбирать правильный лист подорожника и не оставлять пациентов без помощи. Поэтому паника не нужна.

— Если предположить, что часть европейских препаратов в России будет недоступна, то на рынок придут лекарства именно из Индии и Китая?

— И у Китая, и у Индии очень развитая фармацевтическая промышленность. Надеюсь, что наша собственная фармпромышленность тоже очнется от коматоза. Мы умеем делать не только вакцину «Спутник»: у нас проходит третью фазу испытаний вакцина против ВПЧ. Мы ждали ее в ближайшее время на российском рынке и надеялись, что она войдет в национальный календарь. На тех мощностях, которые у нас есть, вполне возможно делать более сложные лекарства, но этим никто системно не занимался: очень выгодно и удобно было просто покупать препараты.

— Что стало с ценами на импортные лекарства?

— В январе-феврале компании в полном объеме поставили в Россию лекарства. Дистрибьюторы уже заплатили за эти препараты в валюте — дальше по закону они должны продать лекарства в аптеки за рубли. Естественно, когда начался рост курса доллара, часть препаратов придержали на складе, ожидая, что смогут продать их подороже. Рыбка в мутной воде ловится во все времена. После этого цены стали космическими: стоимость лекарств повысилась в два раза. Спрос все равно есть, потому что люди в истерике и готовы купить лекарства за любые деньги. Как не надо было покупать доллары по 130 рублей, так и сейчас, пока цены настолько завышены, не надо закупаться лекарствами на год вперед.

— На вашей практике были случаи, когда пациентка отказывалась от лечения из-за высокой цены препаратов?

— В последние годы я работаю с социально благополучной прослойкой населения, для которой стоимость лекарственного препарата не критична. Но если цена для пациента неподъемна, то врач должен назначить лечение, которое будет соответствовать его бюджету. В медицине нет ничего безальтернативного, всегда есть варианты. Нужно взвешивать предполагаемый риск, предполагаемую пользу. Какие-то вещи можно вообще не лечить, потому что женщина от них не сильно страдает, а лечение может оказаться тяжелее, чем болезнь. Нужно искать баланс.

— Что будет с европейской медицинской техникой, которая используется в российских клиниках?

— Это нас беспокоит. Есть большое количество расходных материалов, которые всегда покупались за границей. Мы делаем сложные операции на дорогостоящем оборудовании, у этого оборудования есть и одноразовые компоненты, и те, которые требуют замены через определенное количество операций. Поскольку мы не собираемся прекращать оказывать медицинскую помощь, наша сеть клиник решила переориентироваться на поставщиков из юго-восточной Азии.

— Вы вели популярный блог о женском здоровье в Инстаграме — на вашей странице было больше 44 тысяч подписчиков. Что теперь будет с этой площадкой?

— Перехожу на другие и не стенаю по поводу числа подписчиков. Я не отношу себя к врачам-блогерам, я — врач. А блогерство — это развлечение, хобби. Ценность врача не в том, сколько у него фоловеров, а в том, что он собой представляет.

— Повлияла ли ситуация в мире на желание женщин иметь детей?

— Сейчас на приемах часто звучит вопрос «Что делать?». Например, пара готовилась к процедуре ВРТ (Вспомогательные репродуктивные технологии. Этот термин объединяет ЭКО и прочие процедуры по преодолению бесплодия — Примеч. «Черта».) и теперь спрашивает меня, идти или не идти. Я не считаю правильным давать такие советы, но давно работаю и точно знаю, что хорошего времени для рождения ребенка не бывает. В следующем году обязательно будет что-нибудь новое, обязательно что-нибудь стрясется. Детей нужно рожать, когда есть любовь и желание. В конце концов, дети рождались в любое время: и во время Великой Отечественной войны, и во время Гражданской войны, сейчас на Украине тоже рождаются дети.

У нас в стране очень большие проблемы с эмпатией, с взаимным доверием в системе врач-пациент. Есть коммуникационные проблемы. Сейчас самое время прокачивать эти soft skills. Будет непросто: трудности с технологиями, с дорогостоящими препаратами, но у нас остается тепло. Как говорил Гиппократ: «После разговора с врачом должно становиться легче». Это то, чем мы сейчас должны заниматься. Нужно перестать скроллить ленту, подумать, что я могу привнести в свою практику прямо сейчас, как я могу поддержать своих пациентов.

Я думаю, что если мы все будем меньше кричать «Аларм! Мы все умрем» и больше сосредоточимся на выполнении своих непосредственных профессиональных обязанностей, здоровых людей будет больше. Каждому из нас нужно стараться заниматься своим делом.