Рассылка Черты
«Черта» — медиа про насилие и неравенство в России. Рассказываем интересные, важные, глубокие, драматичные и вдохновляющие истории. Изучаем важные проблемы, которые могут коснуться каждого.

Нет иноагентов, есть журналисты

Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено
средством массовой информации, выполняющим свои функции

«Тень, которая не хочет жить и боится»: Таня Хессо о падении из окна, реабилитации и хейте

инвалидность, таня хессо, новая жизнь, ампутация, суицид, опора, tiktok
ПО МНЕНИЮ РОСКОМНАДЗОРА, «УТОПИЯ» ЯВЛЯЕТСЯ ПРОЕКТОМ ЦЕНТРА «НАСИЛИЮ.НЕТ», КОТОРЫЙ, ПО МНЕНИЮ МИНЮСТА, ВЫПОЛНЯЕТ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА
Почему это не так?

Кратко

В декабре 2021 года фотограф Татьяна Хессо выпала из окна. Она пережила тяжелые операции, в том числе лишилась ноги, проходит долгую реабилитацию, учится жить и воспитывать детей в новой реальности. Завела Тикток, где откровенно рассказывает о своих чувствах, переживаниях и о том, что с ней случилось. Видео вмиг стали популярны, но у множества просмотров есть и обратная сторона — бесконечное количество негативных и оскорбительных комментариев. Таня откровенно рассказала «Черте» о том, как справляется со злобой и ненавистью, как принимает себя и в чем видит опору, чего ждет от новой жизни и с какими проблемами сталкивается.

— Расскажи, что с тобой произошло?

Три месяца назад я выпала из окна седьмого этажа и выжила. Когда пришла в себя, мне сказали, что у меня переломаны ноги, повреждения везде. Два месяца реабилитации, потихоньку начала выздоравливать. Но внезапно месяц назад я поехала в очередной раз в больницу, и мне сказали, что ​​«мы не можем сохранить ногу, ее надо ампутировать. Она больше не пригодна​​»

— Ты помнишь, как вообще это все случилось? Почему ты упала?

— На седьмой этаж меня привел день рождения подруги — это была классическая вечеринка с алкоголем, танцами и шуточками. Я довольно много выпила и не помню, как это произошло. Первое воспоминание — в больнице, когда с меня сняли кислородную маску и сообщили, что случилось. Полицейские, которые ко мне приходили, рассказали, что я упала на козырек банка и что мои звуки услышал сосед. Сперва он подумал, что кто-то дышит и кричит в его шкафу, а потом увидел меня и вызвал скорую, они вытащили меня через его квартиру. Мой самый большой стыд перед ним — я нанесла ему психологический урон. Хочу извиниться перед ним. Он спас мне жизнь. Летом я надеюсь прийти к нему на протезе и зайти в квартиру с другой стороны.

— Спрошу прямо — это была случайность? 

— Сейчас впервые скажу публично — скорее всего, это была попытка суицида. Я хотела это скрыть, промолчать, но мне кажется важным об этом говорить, быть открытой, помогать детям и подросткам, чтобы родители поняли, насколько хрупкая структура подростка. 

Думаю, к падению меня привел мой крайне негативный подростковый возраст. Чего там только не было… Секс, насилие, криминал, дворы 90-х, избиения, куча буллинга в школе. Мама, которой невозможно рассказать про свои переживалки. И я все это в себе хранила, терпела, терпела. Я сама по себе суперпозитивный, добрый, оптимистичный человек, люблю всех людей, кошечек и собачек, но есть вторая часть, которая сформировалась в подростковом возрасте.

Тень, которая не хочет жить, которая боится. У меня был десятилетний брак, тоже достаточно абьюзивный. Плюс сын с расстройством аутистического спектра, где нужно сохранять спокойствие, включать ум. Куча работы. Нужно обеспечивать частную школу, нужно снимать квартиру в нормальном районе рядом с нормальной школой, и все это превратилось в прыжок в никуда. Но с другой стороны, если возвращаться к ночи падения, я могла просто перепутать дверь с окном. Я не помню этот момент. Может, я потянулась за птичкой.

инвалидность, таня хессо, новая жизнь, ампутация, суицид, опора, tiktok
фото: Алена Агаджикова/«Черта»

— Это первая попытка в жизни или в подростковом возрасте тоже случались? 

— Я тогда была очень хорошей, милой девочкой, но у мамы была склонность впадать в агрессивное состояние и ****** меня. Бить всем, что подвернется под руку. С одной стороны, мама — достаточно либеральная, прикольная, она подружка, с другой — абъюзивная, даже садистическая. Несколько раз доходило до травм, я лежала на полу в крови. Меня выгоняли голой на лестничную клетку… Я начала прогуливать школу с 13 лет, начались депрессии: покупала кучу сладкого, ложилась с чипсами, смотрела MTV. Сама обучала себя разным навыкам — шить, рисовать. Потом прогулы раскрывались, и меня опять избивали.

В какой-то момент я нашла себе, как мне казалось, настоящих друзей, компанию скинхедов, других у нас просто не было. Они стали приходить ко мне домой каждый день, ели, пили, мусорили, а я убиралась до прихода мамы. Пыталась раздваиваться: для мамы — быть хорошей девочкой, для друзей — быть классной. В 14 лет я рассталась с этой компанией, там была девочка, которая постоянно меня избивала, а я не могла дать сдачи. Тогда у меня были первые попытки покончить с собой. Потом как-то все замялось, но кажется, тогда сформировалась вторая темная личность, та самая тень, которая всю жизнь со мной. 

— Расскажи про реабилитацию и ногу. Ты не ожидала, что ее лишишься? 

— Да, это был шок. Мы собрали достаточно много денег, чтобы поехать в одну из лучших больниц. Консультировались и у других врачей, в том числе в Израиле, и все сказали: «Да, лучше ампутировать». Я могла бы ее сохранить, но она бы уже никогда не стала опорной, приходилось бы ее волочить и лечить, лечить… И я приняла решение — ладно, ампутируйте.

— Помнишь чувства, когда тебе впервые сказали про ампутацию?

— Злость. Я сразу обиделась на всех врачей и на близких, у меня до этого даже мысли не было про ампутацию. Была уверена, что меня просто соберут. Плюс у меня сломан копчик, думала, что с ним будет больше проблем. Невозможность  подготовиться к этой мысли вызвала злость, обиду. Но через день наступила фаза принятия. Торга вообще не было. 

Думаю, что моя склонность доверять людям и верить в хорошее помогла быстро понять, что это будет лучшее решение. И кажется, что к этому очень хорошо меня подготовили медиа — в последнее время много писали, снимали людей в протезах, это очень терапевтично. Та же история [Маргариты] Грачевой. 

— Она недавно записывала видео, как впервые за долгое время чистит картошку с протезом.

— Ее история очень сильно помогла мне — я поняла, что я такая же жизнелюбивая, как она, и согласилась на операцию. Один день я просто рыдала, мне было больно, попросила психолога. Это было классно, потому что ко мне никого не пускали, а это был живой человек. Это был тяжелый день, я выпила снотворное. На следующий день проснулась и подумала: ну, ладно… пусть будет так. Друзья и знакомые прислали кучу  цветов. Я оказалась на такой сильной волне и подушке любящих людей, что это не давало возможности особо убиваться и расстраиваться. Может, у меня еще не наступила эта фаза. Пока все слишком классно. При этом, на удивление, я стала себя действительно гораздо лучше чувствовать, чем раньше. Даже ощущаю себя привлекательнее и сексуальнее. 

— С чем это связано?

— Наверное, с тем, что я всем продемонстрировала вторую часть себя, скрывать было нечего, и меня все приняли. Все мои друзья, все, кого я люблю, родные, мама потрясающе просто себя повела. Да, я говорила, что она меня била, но она еще и очень хороший человек. Она повзрослела и изменилась.

Близкие не задали ни одного некорректного вопроса, всем было важно, чтобы я выжила, меня никто не бросил, не оставил, собрали денег. Меня до сих пор это совершенно окрыляет и заставляет плакать от счастья, от любви.

инвалидность, таня хессо, новая жизнь, ампутация, суицид, опора, tiktok
фото: Алена Агаджикова/«Черта»

— У тебя были проблемы в больнице?

— Да, там большая стигматизация людей, у которых суицид, депрессия, все вместе. На следующий день, как я пришла в себя, ко мне пришел психиатр, спросил: «Это было суицидальное намерение?» Я ответила, что не знаю, может быть. В историю болезни сразу записали: попытка суицида. Все, больше никто ничего у меня ни разу не спрашивал.

Меня в больнице с хорошей травматологией держали 22 дня в реанимации, и это абсолютный трэш и кошмар. Лежала я там только потому, что какой-то замглавврача считал, что людей после попытки суицида нельзя перекладывать в палату. А значит, кучу дней лежишь в месте, где перед тобой постоянно кто-то умирает. 

— Прямо в твоей палате?

— Да, там лежат все вместе: мужчины, женщины. Никогда не выключается свет, нельзя брать телефон. Из развлечений — серое окно, серый потолок, обезболивающие и разные люди, кто с белой горячкой, кто в жесткой деменции с глюками. Постоянно кто-то умирает, кого-то спасают. Тебя будят в пять часов утра, чтобы обмыть холодной водой, перестелить постельное белье. И это все ужасно, больно, страшно, нельзя видеться ни с кем. 

Однажды я открыла глаза среди ночи, а надо мной стоял мужик и говорил: «Оксана, Оксан. Где мои кроссовки?» Я просто офигела от этого мужика, его скрутили, привязали к кровати, и так целыми сутками. Его жалко, он орет, галлюцинирует, и так 22 гребаных дня. И на всех только одна санитарочка, которая должна за всеми ухаживать. У меня пролежни в разных местах, которые я до сих пор лечу. Никто там не заботится за твоей подвижностью. При этом я с большой благодарностью отношусь ко всем врачам, которые мне помогали, — но сама система просто отвратительна. 

— Когда ты впервые столкнулась с хейтом? 

— Пока лежала, единственная соцсеть, которая меня радовала, где не было плохих новостей, — это Тикток. У меня там сидят дети, я смотрела на них, а потом решила попробовать записать свой тикток. Первое видео я записала в день, когда мне ампутировали ногу: «Вы представляете, мне вот только ногу ампутировали, ужасные боли, а мне парацетамол поставили». 

На следующий день я проснулась, а видео набрало 600 000 просмотров. И посыпалось: сразу приползли профессора, которые начали убеждать, что можно было сохранить ногу, «я-то вот со своей хожу». По поводу парацетамола разгорелись споры, анестезиолог сцепился со стоматологом. В комментариях уже свой мир, я его не трогаю. Говорю как SMM-щик: это классно, это тоже контент. Собаки лают — караван идет.

Еще один тип комментариев: «Вас совсем не жалко, нажралась и выпала из окна». Или: «У тебя же дети, как ты вообще могла пойти куда-то выпить?!» Потом писали, что наверняка я вышла под солями. Иногда лезут мужики с сексуализированными комментариями. Пишут: «А что у тебя выше культяши?»

Я начала коллекционировать эти комментарии и стала разбираться в природе хейта. Записала ролик, за что еще можно меня ненавидеть, собрала все паттерны: я либералка, феминистка, москвичка. Сейчас я даже жду, когда какое-нибудь говнецо прилетит. Это очень хорошая тренировка для чувства юмора. Нужно понимать, что в сети, особенно в Тикток, нельзя ассоциировать себя с собой. Это твой аватар, даже говорить нужно немного искаженным голосом. 

— Ты зашла в новый мир людей с инвалидностью, в котором все немножко иначе. Начинаешь в нем разбираться?

— Да, ко мне через друзей сразу пришел Дима Игнатов, который делает потрясающий блог на тему инвалидности. Меня больше всего волновал вопрос: есть ли секс у инвалидов? Это тонкий момент. Но после того, как я посмотрела его выпуск на эту тему, меня сразу отпустило.

— Не бесит, что ты можешь оказаться предметом обожания фетишиста? 

— Любое зацикливание, фетишизация — это все-таки ближе к болезненному состоянию. А болезненное состояние я привыкла жалеть. Человеку нужно идти и прорабатывать это с психологом, меня это не касается. Главное не вступать с таким человеком в отношения. Я боюсь, что не смогу это вовремя распознать: встречусь с молодым человеком, у которого будет фетиш на культи, и он со мной будет только потому, что у меня нет ноги. Я хочу, чтобы меня воспринимали как нормального человека. 

— А как дети восприняли твое визуальное новшество?

— Сначала они говорили: «Мама, мне страшно». Когда мне снимали швы, сын решил остаться со мной и поддерживал меня. И когда я вскрикивала, он тоже вскрикивал. Для детей я все-таки мама, у них нет ко мне никаких вопросов. 

Больше всего я боялась, как это воспримет дочь. Марта у меня чувствительная девочка, она очень плакала, отпуская меня в больницу. Если бы у меня было магическое мышление, я бы подумала: «Как чувствовала».

Я подготовила их, потом приехала домой, и они с ужасным любопытством начали трогать мою ногу и спрашивать: «Мама, а когда уже будет железная?» Я им все показала, ровно через три дня Марта уже рисовала на моей ноге глазки и гладила ее. Но мы сходим на всякий случай к психологу. 

Во время фотосессии для меня был самый крутой момент, когда ты потрогала мою ногу. И это настолько меня нормализовало, что нет какой-то брезгливости, страха, осуждения.

инвалидность, таня хессо, новая жизнь, ампутация, суицид, опора, tiktok
фото: Алена Агаджикова/«Черта»

— Тяжело учиться передвигаться на коляске?

— Я недавно упала на эту ногу. Закричала, прибежали дети, мама. Все меня подняли. Я испугалась. А за 15 минут до этого моя прекрасная Марта зафигачила мне по культяшечке. Бывают такие дни. Но вообще я стала бережней к себе относиться. Слава богу, в реабилитационном центре меня научили вставать, если упал с коляски. Есть определенный алгоритм: нужно переместиться на колено, найти опору, подтянуться.

— Сильно не хватает улицы?

— Очень. Я сегодня вдохнула воздуха. Видела грязный снег, стройку, дворников… Так не хватает этой простоты. Хочется на Покровку съездить, проехаться по улицам. Сейчас это очень тяжело: даже когда тебя везут, все равно очень боишься навернуться. Потому что у нас барьерная среда, в некоторых местах просто сверхбарьерная. Например, я не могу на коляске заехать в лифт в своем доме. В магазине приходится конкурировать с тележками. Все должны тебя обходить. Есть места, где ты не проходишь на коляске. А скользкие пандусы – ухууу! Мы с мамой чуть не упали. 

— А когда у тебя будет протез, сможешь на нем нормально перемещаться?

— Смогу делать все, что захочу, даже бегать. Я подписана на чувака, который через скакалку прыгает. Не особо угораю по спорту, зато мне теперь очень близок слоган паралимпиады “Одной ногой в Токио”. К сожалению, я все еще чувствую ногу, которой у меня нет. Фантомные боли – это реальность.

— Как это ощущается?

— Как будто тебя пытают в тюрьме током. Четкая ассоциация, что к ноге, которой у тебя нет, постоянно идут разряды тока: то слабее, то сильнее. Сейчас я чувствую гудение в ноге. Я чувствую пятку, большой палец. Нервная система не рассчитана на то, что у тебя ноги отваливаются. Есть терапия зеркалом: нужно поставить зеркало рядом со здоровой ногой, как будто у тебя две ноги и так обмануть мозг. Это самый действенный способ, чтобы избавиться от фантомных болей. Медицина еще не знает природу фантомных болей досконально. Мне друзья предложили супер-пупер операцию по внедрению каких-то датчиков, чтобы не чувствовать боль. Пока не могу решиться на еще одну операцию. Сил нет

— Ты хотела бы делать что-то для улучшения городской среды? Или, может быть, для снятия стигмы?

— Да, я определенно снимаю стигму. У нас не любят видеть инвалидов. Рейтинги падают сразу. Мне бы со своей жизнью что-то сделать сначала. Когда вливаешься в киберсообщество, – все равно что-то начинаешь делать. К тебе уже будут обращаться за советом, рекомендациями. 

Я сторонник малых дел: не представляю себя в службе урбанистов. Я скорее напишу в магазин, в который я хожу, что у них невозможно проехать на коляске. 

инвалидность, таня хессо, новая жизнь, ампутация, суицид, опора, tiktok
фото: Алена Агаджикова/«Черта»

— Какой ты видишь свою жизнь через полгода?

— Более спокойной, наверное, размеренной. Протезированной. Это будет уже осень, дети опять в школу пойдут. Я хочу обычного быта, хочу забираться в ванну без чужой помощи, хочу в любой момент иметь возможность выйти в магазин. 

— Сейчас справляешься? 

— Спецоперация (Роскомнадзор обязывает нас называть происходящее на территории Украины «специальной военной операцией») повлияла гораздо сильнее, чем все произошедшее. В разы. Плюс я болела ковидом, и меня кинул на деньги родной отец. При этом сейчас я стабильна, продуктивна и у меня хорошее настроение. Регулярно занимаюсь с психотерапевтом, вокруг очень много поддержки. Мой тип психики гипертимный, я быстро отхожу от всего. Моя задача — прожить свою жизнь кайфово, рассказывать внукам веселые истории. Ну и чтобы дети выросли психически стабильными.